— Не смей! Не смей, Ви! — подскакиваю, но спотыкаюсь о стойку и вместе с ней падаю на пол, царапаясь об заглушки на металлических ножках. — Ви!
Она открывает окно и с садистским удовольствием швыряет мой синтезатор со второго этажа. Я отсюда слышу, как он разбивается об плитку во дворе.
— Ненавижу тебя! Я тебя ненавижу! — ору на нее.
— Переживу, — захлопывает окно. — Скорее бы он уже дел тебя куда-нибудь. Я хоть высплюсь.
Забыв про патчи и наплевав на обувь, босиком сбегаю по ступенькам, вылетаю на улицу под свои окна.
Ко мне уже бежит Олег, а я нервно начинаю собирать осколки пластика и отлетевшие от такого удара клавиши. Он помогает, с искренним волнением поглядывая на меня.
— Это можно починить? — сев на узорчатую плитку, смотрю в одну точку.
— Я не знаю, Ань, — тихо и без официоза. — Может купим новый после занятий? Уверен, отец не будет против.
— Мне не нужен новый. Мне нужен этот! Отец подарил мне его после победы на конкурсе в восьмом классе. Тогда он еще позволял мне играть.
— Понял. Я попробую узнать насчет ремонта.
Вставай, — поднимается сам и протягивает мне руку.
Цепляюсь за его пальцы, подтягивает, а я, не выдержав, прижимаюсь к крепкой, твердой груди мужчины и реву ему в футболку. Просто потому, что хотя бы ему не все равно сейчас. Просто потому, что хотя бы он оказался рядом.
Олег забирает с собой то, что еще недавно было музыкальным инструментом, а я возвращаюсь в дом, чтобы собраться на занятия.
В машине еду молча. Мне пусто и тяжело, словно на плечи положили по паре кирпичей.
Телефон включаю. Начинают приходить уведомления о пропущенных звонках от отца, следом сообщения. Не читая, смахиваю их с экрана, но телефон вдруг начинает звонить. Пугаюсь и роняю его себе под ноги. Нахожу. Снова отец. Заношу его в черный список. Он звонит Олегу, тот тактично извиняется и обещает перезвонить позже.
Паркуется возле лицея. Помогает мне выйти.
— Выше нос, Анют, — подмигивает он. На белой футболке начальника охраны еще не высохли следы моих слез.
— Я тебе футболку испортила, — извиняюсь в тоскливой улыбке.
— Ерунда. Не натвори ничего сегодня, — просит.
— Не обещаю, — пожав плечами, плетусь на занятия. Олежа остается во дворе с местной охраной.
Мне нужен Макс. Больше никто не поможет. Мне почему-то кажется, что он не откажет. Ищу его взглядом, пока не чувствую его взгляд на себе. Так смотрит только он и я безошибочно поворачиваю голову в правильном направлении.
Решительно иду к парню. Смотрит на меня, как на букашку.
