Пока я мешаю содержимое сковороды, кофемашина доделывает второй капучино и, разложив по тарелкам мое вовсе не изысканное творение бросаю взгляд на часы! Осталось всего несколько минут до грубого автоматического «пилинь», готового нарушить мои планы ровно в срок и ни за что не даст мне фору! Вот ведь… чудеса технические!
Но я успеваю. Крадусь к двери спальни, силясь совмещать в себе Флэша и Штирлеца и нажимаю на сенсорную кнопку отключения будильника раньше, чем мелодия оглушительно нарушит покой моего любимого. Нажимала, правда, носом, но это такие мелочи!
Ставлю поднос на прикроватную тумбу, внимательно убедившись, что он не упадет и кошечкой пробираюсь под теплый Макаров бок.
— Пора просыпаться, — мурлычу кошкой, целуя колючую щеку, а после провожу по ней носом, а после становлюсь глазами.
Ловлю то, чего так желаю: темные ресницы трепещут, но раньше, чем он открывает глаза на губах появляется та самая сонная и такая милая улыбка.
— Моя Риша, — выдыхает хрипло, обвивая меня руками и ногами и подминая под себя.
"
"Ускользнуть нет ни желания, ни шанса. Его руки мягко, но настойчиво развязывают узел моего халата, чтобы поочередно, наслаждаясь медлительностью, забавляясь ею освобождая меня от одежды, покрывать поцелуями каждый сантиметр моего тела…
Плавлюсь… В животе завязывается знакомый узел, и я покрепче цепляюсь за любимые сильные плечи.
— Макар, — неосознанно вскрикиваю, когда губы касаются груди, чтобы, — Ах!
Он спускается поцелуями ниже и ниже, пока не…
— Боже…
Вот так и начинается наше утро.
Сэндвичи поедаем уже в машине, потому что безбожно опаздываем. Мы хохочем над нелепыми шутками друг друга и в такой обстановки минуем большую часть дороги, до того момента, как нашу веселую атмосферу не прерывает звонок.
Номер звонящего не определен, вижу, потому что телефон Ветрова покоится на автомобильном держателе, прикрепленный к торпеде спорткара.
— Алло? — он переводит звонок на громкую связь, предусмотренную системой автомобиля.
— Привет, Ветер. Давно не слышались! — раздается в салоне до скрипоты знакомый голос, насмешки которого сопровождали меня злосчастные пять лет.
— Слушаю тебя, Латаев. — Тон становится грубым, а мужские ладони с силой обхватывают кожаное кольцо руля.
— У нас тут встреча планируется, — собеседник звучит лениво, будто сейчас, в эту секунду, потягивается, — встреча выпускников. Надо бы прийти, мы же с тобой были королями…
— Я был, а ты оставался прихвостнем, — злится Ветров, но ответом становится смех.
