Играть со зверем, знаете ли… А когда тот еще и голоден…
Макар голоден со мной всегда…"
"— Хорошо, моя Риша. Тебе пора поесть кое-что посытнее, — и подмигивает мне, невыносимо пошлый, будоража воспоминания, заставляя подкрепить их фантазией. — Но ночью, обещаю, я доберусь до тебя, — и сказано это низким, совершенно откровенным голосом, что я вдыхаю в предвкушении. Если он надеялся напугать меня, то очень зря.
Макар помогает одеться, застегивает мои ботинки, когда, беря для себя куртку касается своего запястья.
— Часы. Я сейчас, — объясняет, и через мгновение поднимается вверх по лестнице.
Усмехаюсь. Какой был мальчишка, такой и остался. Воспоминания уносят и пока я с улыбкой их встречаю, будто в насмешку надо мной судьба перекидывает прошлое в реальность трелью дверного звонка.
Что? Боженька, это ты?
Серьезно, я даже глаза к потолку поднимаю.
Открываю дверь, даже не раздумывая. В прошлый раз на меня смотрела Даяна и сейчас я настроена, что это мое разыгравшееся в прошлое воображение.
Но нет.
— Добрый вечер, — говорит вполне реальный мужчина и мне не нужно долго гадать кто он. Они похожи, как две капли, падающие с неба, — Позволите? — он слегка приподымает бровь, указывая на пространство за моей спиной.
— Конечно, Вадим… Простите, Ваше отчество мне неизвестно, — отодвинувшись в сторону, пропускаю тучного мужчину туда, куда он так рвался попасть.
— Все, любимая, выдвигаемся, — объявляет Макар, спускаясь с лестны.
Он как раз застегнул ремешок часов на своей руке, когда его голова поворачивается к нам и взгляд цепляется за мужчину, стоящего рядом со мной.
— Здравствуй, сын, — его голос сух, как и в отношении меня.
Мы с Ветровым не заводили разговоров о его семье снова, но по рассказам пятилетней давности помню, что отношения их были далеки от идеальных. Очень-очень далеки. Вопрос почему так сложилось так и остался для меня неотвеченным.
— Привет. Какими судьбами? — Макар протягивает отцу руку, которую тот сразу пожимает. И, разорвав рукопожатие, притягивает меня к себе, оставляя ладонь на моей талии, даруя поддержку и тепло, — Это моя Риша.
Арина, — поправляет себя, — Это мой отец, любимая, Вадим Павлович Ветров.
— Та самая Арина, значит, — хмыкает, на мгновение сощурившись, — Приятно познакомиться, — его тон, взгляд, все меняется. И даже уголки губ подпрыгивают в приветствии.
— Это взаимно, — учтиво киваю. А что еще сказать?
— Так ты чего тут, отец? — повторяет вопрос Макар, приподнимая брови, поторапливая.
