И захотелось улыбнуться в ответ, но я не рискнула. Хорошего понемножку. Если раньше Белла не раздавала улыбки направо и налево, то и мне не стоит увлекаться излишним дружелюбием. И вообще, лучше дозировать эмоции.
— Боюсь, нам всем придется привыкать к новой Изабелле, — серьезно произнес опекун, но в его взгляде мелькнули смешинки. — Думаю, это будет непросто, — добавил он, и поднялся из-за стола.
— Уверена, вы справитесь, — заявила я, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой, но опекуна это не обмануло.
— Я рад, что ты наконец-то повзрослела, — серьезно сказал он, глядя на меня с каким-то новым выражением, в котором я прочитала явный интерес. А если точнее, мужской интерес. Вот только длилось это всего пару секунд.
Давенпорт тут же закрылся и вернулся к своему привычному образу холодного сноба. Он убрал часы в нагрудный карман и сложил руки за спиной, глядя на меня с прежней прохладцей, но я решила не обращать внимания на эти перемены и вернулась к теме, которая давно не давала покоя.
— Лорд Давенпорт, раз уж мы выяснили, что я изменилась и вполне могу принимать разумные решения, может, вернемся к вопросу ремонта? На него не понадобится много денег, тут всего-то и нужно покрыть лаком панели и вынести на чердак ненужную мебель. Ну и нанять еще парочку служанок для генеральной уборки.
— Что ж, я подумаю, — уклончиво ответил опекун. — Мне надо идти, — не давая что-либо сказать, отрывисто бросил он и быстро направился к выходу, но в дверях остановился и обернулся.
— Доктор Штерн до вечера останется с Лукасом. Если вдруг наступит ухудшение — сразу сообщи мне.
Давенпорт нахмурился и провел рукой по лбу, будто убирая какую-то мысль.
— Хорошо, — кивнула в ответ.
— Темного дня, Изабелла, — попрощался Давенпорт и, не оглядываясь, вышел из столовой.
***"
"После ухода опекуна я еще немного посидела в столовой, а потом поехала обживать свое новое пристанище. Комната леди Летиции отличалась от остальных более изысканной обстановкой.
Большой мраморный камин и фальшколонны на стене придавали спальне помпезный дворцовый вид. А большая кровать под тяжелым балдахином лишь усиливала это впечатление. Тут бы не мне, а какой-нибудь Екатерине ll ночевать.
Вообще, странно, что во всем большом доме оказалось всего две пригодных для жилья комнаты — моя и леди Бернстоф. По сравнению с остальными они выглядели довольно приличными, и даже по-своему красивыми. И уборку в них проводили регулярно.
