И это была последняя связная мысль, мелькнувшая в моей голове. Хольм рыкнул, разрывая завязки моей сорочки, и приник к груди, лаская ее языком, сжимая ставшие такими чувствительными соски, прикусывая их и тут же зализывая, а я обхватила его ногами за талию и запустила руки в густую шевелюру.
А дальше было настоящее сумасшествие. Резкое проникновение — и мы становимся одним целым, а каждый миллиметр моего тела совпадает с телом Лукаса, впечатывается, сливается, растворяет все, что нас разделяло, и спаивает воедино. Горячие руки умеют передать и нежность, и требовательность, и страсть, и удивительное ощущение того, что мы с Хольмом вместе, сейчас и навсегда.
Твердые губы пытают так сладко, что я забываю, кто я, и готова на все, только бы эта пытка никогда не заканчивалась. Хриплый шепот проходится по коже бархатной лаской, привязывая меня к моему волку прочными незримыми нитями.
Я не знаю, сколько раз за ночь мне приходилось кричать от наслаждения, не помню, кто из нас первым начинал все сначала, но лишь с робкими лучами рассвета мы с Лукасом смогли оторваться друг от друга и прийти в себя от нашего общего безумия.
***
Солнце медленно поднималось над горизонтом, небо казалось чистым и умытым, как после дождя, в саду робко пробовали голоса птицы, а в приоткрытое окно долетал аромат цветущих лилий.
— Катани, — глядя прямо мне в глаза, хрипло произнес Лукас. — Моя катани, мое сердце, моя душа. Как же долго я тебя ждал!
Во взгляде оборотня горела и плавилась желтая магма. И мое сердце захлебывалось от счастья, а душа замирала от невероятной, всепоглощающей нежности.
— Что значит катани? — завороженная тем, что чувствую, прошептала я.
— Единственная. Любимая. Та, которая дает жизнь, — ответил Хольм, перебирая мои волосы.
— Любимая, значит?
Я пристально посмотрела на своего волка.
— Да.
— И единственная?
— Одна и на всю жизнь. Белла, ты должна знать, я тебя не отпущу. Никогда.
В голосе Хольма послышалась сталь, прикрытая бархатной хрипотцой.
— Это ты так предложение делаешь?
Я усмехнулась и посмотрела на довольного Лукаса.
— Боюсь, предложение делать поздновато, — хмыкнул тот, и по его губам скользнула такая залихватская улыбка, как будто он миллион в лото выиграл. — Ты уже моя жена.
— Как это?
Я недоуменно нахмурилась.
— Сегодняшняя ночь завершила привязку, и по всем волчьим законам мы с тобой женаты.
Лукас улыбнулся еще шире и стал похож на кота, съевшего миску сметаны, а я выбралась из его объятий и возмущенно уставилась на наглого волка.
