— Присси сказала, у вас ко мне разговор?
— Да, — все еще не отрываясь от фигурки девушки-кошки, кивнул Хольм, и я почувствовала, как внутри прошлась горячая волна.
— Что ж, я слушаю.
Я вскинула голову, изо всех сил стараясь держаться невозмутимо, и пристально посмотрела на Хольма. И чем дольше смотрела, тем быстрее билось сердце, и внутри все сильнее вскипало знакомое уже хмельное ощущение. А перед глазами мелькнуло отчетливое видение — он, я, горячая темнота спальни, скрип кровати, ритмичные движения. Да я даже аромат полыни и раскаленной солнцем степи уловила.
Черт! Может, это магия оборотней? Что такого в этом Хольме, что я так на него реагирую?
— Леди Бернстоф, я знаю, вас осматривали лучшие доктора Бреголя, но я хотел бы предложить вам свою помощь.
Помощь? В первый момент я даже растерялась.
— Вы что, тоже доктор? — не удержалась от иронии, пытаясь хоть как-то сбить тот жар, что поднимался в крови.
— Нет. Но я знаю одного из лучших врачей столицы. Пожалуй, самого лучшего. Она могла бы вас осмотреть.
Если вы не против, конечно.
— Она? Так ваш доктор — женщина?
Я удивленно уставилась на Хольма. Внутри все еще бесновалась непонятная, почти болезненная тяга, и мне с трудом удавалось ее сдерживать. На одной только гордости и выезжала. Не хватало еще навязываться тому, кто тебя всего лишь жалеет.
— Именно, — ответил Лукас и слегка коснулся мочки уха, а я почти помимо воли задумалась о том, откуда у него этот жест. — И она очень хороша в своем деле.
— А сколько ей лет?
— Разве это так важно? Леди Горн достаточно молода, но пусть это вас не смущает.
Лукас говорил просто, без привычной насмешки или желания поддеть, и меня это удивило. Что это с оборотнем? Неужели он решил последовать совету Давенпорта и сделать вид, что забыл о прошлом? Интересно, с чего он вдруг вызвался мне помочь? Ах, ну да. Жалость. Проклятая жалость.
В душе что-то дрогнуло, но я пересилила себя и спокойно ответила Хольму:
— Буду рада пообщаться с вашей знакомой.
А в голове уже бродили мысли о том, кем приходится Лукасу эта женщина-врач.
Наверняка Хольма с ней связывают близкие отношения. Может, они с этой леди Горн любовники. Вон с какой теплотой он о ней говорит. Даже выражение глаз меняется.
«Динка, ты что, ревнуешь?» — проснулся внутренний голос.
Вот еще! С чего бы мне ревновать? Лукас Хольм — ловелас и бабник, я таких на дух не переношу. Папочка мой, по словам тети Фимы, похожим был — кобелем, кутилой, любителем красивой жизни и легких денег.
