А когда я снова попыталась объяснить, что справлюсь сама, лишь сердито хмыкнул и крепче сжал руки. Да так, что несчастная спинка жалобно скрипнула. Глава полиции оглянулся на нас, но ничего не сказал, только на его тонких губах мелькнула немного кривая усмешка."
"— Здесь направо, — подсказала я Каллеману, когда он добрался до пролета второго этажа. — Третья дверь.
Глава полиции кивнул, Хольм ускорился, заставляя мое кресло едва ли не лететь над ступенями, и у спальни мы оказались почти одновременно с Каллеманом.
— Вот. Тут все и было.
Я проехала в комнату и остановилась рядом со столом.
— Что вы делали, когда напал неизвестный?
— Читала книгу.
— Понятно, — тихо сказал Каллеман.
Он медленно обошел комнату, изредка останавливаясь и к чему-то прислушиваясь, а потом подошел к столу, прикрыл глаза и замер.
Хольм понаблюдал немного за другом, затем направился к окну, зачем-то отодвинул штору, нахмурился и оглянулся, обводя взглядом комнату. А через минуту передвинулся к другому окну, и я заметила, что крылья его носа раздулись, словно Хольм к чему-то принюхивался.
Я так засмотрелась на оборотня, что пропустила появление в комнате еще одного действующего лица.
— Что здесь происходит? — послышался от двери знакомый голос, и я, обернувшись, увидела вошедшего в спальню Давенпорта. — Снова вы? — холодно посмотрел он на Каллемана. — Кажется, я предупреждал, чтобы вы держались подальше от моей подопечной?
— Рэн, успокойся, — тихо сказал Хольм, незаметно перемещаясь поближе к Давенпорту.
— Эрик всего лишь хочет помочь.
— Нам не нужна помощь полиции. И вообще, оставьте леди Бернстоф в покое, в ее положении вредны любые волнения.
— Успокойтесь, Давенпорт, — негромко сказал Каллеман. — Я не собирался причинять неудобства леди Бернстоф. Всего лишь зашел проверить возникшую догадку.
— Что за догадка? — заинтересованно спросил Лукас. — Ты что-то чувствуешь?
— Белла, тебе лучше вернуться в комнату тети, — остановив рукой Хольма, собирающегося продолжить, велел мне Давенпорт.
— Но я хочу знать, что произошло.
Я сжала подлокотники кресла, не собираясь подчиняться.
— Белла, не волнуйся, — голос опекуна зазвучал тише и мягче. — Пусть полиция делает свою работу, о результатах тебе потом обязательно расскажут.
— Я никуда не уйду.
Я уставилась в холодные карие глаза, и те вдруг утратили свой морозный налет, ожили, закипели горячей лавой. И лицо преобразилось, на нем проступило настоящее волнение. Но все это длилось лишь пару секунд.
