Лукас осторожно брал в руки артефакты, сосредоточенно замирал на несколько секунд, и что-то тихо шептал. А потом возвращал фигурки на место, и с каждой минутой его лицо все больше темнело. Похоже, надежды найти искомый артефакт таяли прямо на глазах. Я внимательно наблюдала за происходящим, а сама раздумывала, как бы проверить найденный во флигеле ключ. Днем это вряд ли возможно. Значит, придется дожидаться вечера.
— Лорд Хольм, а как выглядит артефакт, который вы ищете?
Мне надоело молчать, и я решила завязать с оборотнем «светский» разговор.
— Обычная фигурка девушки.
— Я слышала, у нее волчий хвост?
— Так говорят, — сухо ответил Лукас, а мне снова вспомнилось ночное видение и жар крепкого мужского тела.
— Значит, вы не уверены?
— Нет.
— Но тогда как вы поймете, что это она?
— Почувствую, — неохотно ответил Лукас, рассматривая очередную деревянную скульптуру. — Леди Бернстоф, если вас не затруднит, не могли бы вы немного помолчать? — добавил он.
— Я вам мешаю?
— Не хотелось бы вас обижать, но да.
Мешаете. Мне нужно сосредоточиться.
Лукас сказал это небрежно, с ленцой, но взгляд, который остановился на моем лице, был странно серьезным и цепким. Казалось, оборотень чего-то ждет. В душе шевельнулась обида. Значит, как по ночам спать в моей постели, так ему ничего не мешает, а тут, видите ли, разговоры мои ему не нравятся. Правда, я не собиралась показывать свои чувства.
— Что ж, обещаю не утомлять вас расспросами, — ответила Хольму и слегка иронично улыбнулась.
— Продолжайте поиски, а я пока проверю письменный стол. Вдруг там найдется что-нибудь интересное?
В глазах Лукаса мелькнуло удивление. А чего он ждал? Слез и истерик? Зря.
Я подъехала к громоздкому письменному столу и потянула на себя верхний ящик. Пожелтевшая бумага, бухгалтерская книга, какие-то счета, тупые карандаши разных размеров, пара перьевых ручек, круглая печать с непонятным знаком на штемпеле, позеленевший от времени бронзовый подсвечник.
Ничего интересного. Я просмотрела каждую бумажку, каждый подписанный леди Летицией счет, но сумела понять только одно — тетушка Беллы действительно была очень прижимистой особой. Слугам она платили крохи, на содержание дома тратила копейки, Белле выделяла гроши, и, судя по записям в книге, с каждым годом эти суммы все уменьшались. Так что те двести ронов, которые Давенпорт положил на мое ежемесячное содержание, были, видимо, его личной инициативой.
