Здесь отсутствовали даже судебные органы: сыск и стража ловили преступников (причем в большинстве своем это были воры и мошенники, а не убийцы, заслуживающие смертной казни) и отправлял их морем в соседний город-порт, расположенный в дне пути отсюда. Вот там уже были и суд, и тюрьма, и специальное место за оградой погоста, где по закону требовалось хоронить казненных или скончавшихся во время отбывания срока заключения преступников.
Везти же Мэйв в другой город только ради того, чтобы похоронить, не имело ни малейшего смысла.
Но и на территории кладбища копать для нее могилу было нельзя — закон един для всех. А учитывая то, что покойную официально признали главной и, собственно, единственной маньячкой, орудующей в Приме, о снисхождении не могло идти и речи. Того и гляди, возмущенные горожане растревожат место ее погребения, если сочтут оскорбительным то, что преступницу положили рядом с их почившими родными. А они сочтут.
Поэтому тело Мэйв продолжало ждать своего часа в холодильном шкафу в подвале морга, а Эль должна была в ближайшие дни установить защиту участка, необходимого для организации похорон.
"
"Кто будет заниматься расширением купола со стороны белых магов, Грегори не знал, но очень надеялся, что это будет кто угодно, только не Лоуфорд — напортачит же опять как пить дать, потом беды с вырвавшейся нежитью не оберешься.
В остальном было тихо. Как бы там Ферд ни планировал вывести сообщника Мэйв на чистую воду, пока тот не собирался подставляться и затаился. А единственным в этот день трупом, доставленным в морг, оказался престарелый горожанин, умерший от сердечного приступа.
Преклонный возраст, давние проблемы с сердцем и отсутствие средств на услуги целителей из гильдии привели к вполне закономерному итогу. И напрасно прискакавший вместе с носильщиками Ферд бил копытом и требовал проверить все самым тщательнейшим образом. Грег проверил: сердечный приступ, точка.
Начальник разочарованно поцокал языком и умчался к себе.
А дальше снова стало тихо.
И вроде бы все было в порядке вещей, но ощущение, что это затишье перед бурей, не оставляло.
А еще Эль...
Нет, ну разве можно быть такой идеальной? Где-то же должен быть подвох. Всегда есть подвох. И, черт возьми, у Кардинес он был, во-о-от такой гигантский и непреодолимый: ей дней через десять возвращаться домой.
А может, и раньше. Он не спрашивал, очень «по-взрослому» делая вид, что не помнит о сроках.
Однако на что, на что, а на плохую память Грегори никогда не жаловался.
