Эль как раз садилась за стол напротив нее и замерла на середине движения: руки уперты в столешницу, а бедра зависли над сиденьем, так его и не коснувшись.
— Что ты сказала?
Венье же, сделав очередной глоток чего-то мутного и до ужаса пахучего, снова скривилась.
— А что же «Не прошу прощения, что вы имели в виду»?
Элинор зло опустилась на стул.
— Ты совсем обнаглела? — уточнила сквозь зубы.
Что за нападение на ровном месте, в самом-то деле? Если соседка решила сорвать на ней свое плохое настроение, то перебьется.
Она ей не девочка для битья. Пусть практикуется в остроумии на ком-нибудь другом.
— Пф-ф, — презрительно откликнулась Мэйв, вновь приложившись к стакану.
Да вы посмотрите на нее!
Эль уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать темной соседке все, что о ней думает, как к ней вдруг повернулась Шерлиз.
— Оставь ее в покое, — сказала «матушка» строго.
— Я? — Элинор показалось, что она ослышалась.
Она-то тут при чем? Это Мэйв начала к ней цепляться буквально с порога.
— Ты, конечно. — Женщина скорбно покачала головой. — У нас общее горе, и каждый справляется как может.
— Да… — хотела возразить Элинор, но прикусила язык под осуждающим и одновременно печальным взглядом пожилой соседки.
Мэйв хмыкнула в стакан, но на сей раз тоже придержала колкости при себе.
Горе, действительно. Это для Эль Першильд являлась едва знакомым посторонним человеком, которого было жаль не больше и не меньше, чем любую невинную жертву. А другие прожили с ней бок о бок не один год, и ее смерть не могла не стать для них ударом.
— Простите, вы правы, — признала Элинор свою ошибку.
— Книксен еще сделай, — фыркнула Мэйв.
На что Эль лишь закатила глаза. К черту, пусть бесится. Протрезвеет, можно и выяснить отношения, если продолжит в том же духе.
— Вот и славно, — тем временем вновь улыбнулась Шерлиз и щедро поставила на стол тарелку с готовым оладьями. — Кушайте, девочки, и крепитесь. Жизнь она такая, непредсказуемая.
Мэйв угощение проигнорировала и опять хлебнула своего пойла.
Элинор проводила взглядом путь стакана от столешницы к губам.
Венье довольно крякнула, допив то, что уже было налито, и извлекла из-под стола полную на треть стеклянную бутыль с точно таким же мутным содержимым внутри.
— Будешь? — Взвесила тару в руке. — Чистый самогон. Бовер с третьей улицы гонит.
Эль брезгливо сморщила нос и покачала головой.
Соседка же пожала плечами и наполнила свой стакан до краев. Несколько капель упали на скатерть.
