Но ей хотелось запомнить это первое чувство, желание по-настоящему быть с кем-то, и уже сейчас она знала наверняка, что не будет жалеть.
Грегори чуть прищурился, глядя на нее.
А она, лукаво улыбнувшись, вздернула бровь, без слов спрашивая: идешь или нет?
Эль Викандер не трусиха и редко сожалеет о принятых решениях, но и упрашивать она точно не станет.
Упрашивать не пришлось.
Видимо, наконец придушив на корню голос разума в своей голове, Тэйт снова ее поцеловал. И в этом поцелуе не было даже намека на прощание — скорее обещание, что это только начало.
А потом Грегори вдруг подхватил ее под бедра, отрывая от пола, отчего Элинор пискнула от неожиданности, крепко вцепившись ему в плечи, но и не думая протестовать.
— Сама напросилась, — произнес он уже куда-то в область ее солнечного сплетения и уверенно переступил порог чужой спальни…
Чтобы захлопнуть дверь уже изнутри.
Глава 19
Утро встретило не палящим солнцем, а мягким светом, пробивающимся сквозь плотно прикрытые шторы.
Да, шторы они задернули, причем по инициативе Эль.
По правде говоря, Грегори был за то, чтобы оставить окно незанавешенным, чтобы в комнату попадал хотя бы тусклый свет уличного фонаря. Каково же было его удивление, когда оказалось, что у Кардинес имелся совсем другой план — не выключать свет.
Грег не был у Лауры первым мужчиной, до встречи с ним она уже имела некоторый опыт. Тем не менее оставлять включенным свет для нее всегда было нерушимым табу. Ждал ли он чего-то другого от «девочки» Сардинес? Разумеется, нет.
И, что уж греха таить, был приятно удивлен.
А когда она возмущенно заявила: «Я же без света не увижу самое интересное!» — Грегори и вовсе чуть все не испортил, бессовестно заржав.
«Интересное» она не увидит, понимаете ли.
Удивительная, необычная, смелая.
Как же он поплыл-то…
После расставания с невестой и имея в своем окружении весьма специфический женский состав: грубоватую, часто агрессивную Мэйв, прилипчивую пиявку-фиалку Инессу, парочку бешеных бабок Першильд-Шерлиз, — в какой-то момент Грегори вообще потерял интерес к противоположному полу.
Считай, записал себя в монахи.
Да и Кардинес он сразу оценил лишь внешне, определив в непроходимые дуры. А гляди-ка…
И кто еще непроходимый дурак, торопящийся с выводами, спрашивается? Впрочем, вопрос явно риторический.
Грегори с удовольствием потянулся, наслаждаясь приятной ломотой в мышцах после ночной «зарядки», и повернулся на бок, подставив руку под голову."
"Эль мирно спала рядом.
