Валечке хоть и было пять, и она сама едва из пеленок вылезла, но она очень внимательно следила, как я ее кормлю, даже пыталась помогать искупать малышку.
А вот соседки… они маму накручивали своими разговорами, как могли. С работы она возвращалась мрачная, хмурилась, мало разговаривала. Только потом оттаивала, рассказывала новости, избегая всяких грязных сплетен, смеялась. Попыталась даже завести разговор об отце ребенка, но мне проще было отговориться.
— Мам, давай не будем об этом.
Я потом тебе расскажу, правда, но не сейчас.
Все же Демид просил никому не распространяться про Лесю… Учитывая, как быстро расползлись слухи по поселку, я теперь очень даже понимала, почему он попросил не рассказывать правды. Ведь если кто посторонний нарвется на словоохотливую соседку, она ему мигом все выложит.
К слову, не знаю, действительно ли Демид прислал следить кого-то за нами или только пообещал, но лично я никого незнакомого поблизости не видела.
Может, просто ребята хорошо выполняли свою работу, но все равно с мыслью о том, что за мной и Лесей кто-то присматривает, спалось спокойнее. Еще бы от сплетен это избавляло… Потому что местные кумушки стеснялись только в глаза все высказать, а стоило отвернуться — сразу же бросались обсуждать.
Я как раз вышла на прогулку с Лесей, просто пройтись по улице, чтобы малышка подышала немного прохладным вечерним воздухом. Жаль, что сразу не выглянула за ворота, потому что, когда я заметила на соседской лавочке трех старушек, возвращаться было поздно.
Задрав подбородок повыше, я усаживаю Лесю удобнее на руках и шагаю вперед, делая вид, что занята ребенком. Стараюсь не замечать ни косых взглядов, ни того, что сплетницы разом умолкли, едва я поравнялась с ними. Да вот только замолчали они ровно до того момента, пока я мимо не прошла.
— Смотри, нагуляла ребенка, и хоть бы что, гуляет себе, — шипит ядовито в спину Зинаида Петровна, соседка по улице.
Скриплю зубами. Хоть бы подождали, пока я дальше уйду, чтобы не услышала. Нет же, не терпится пообсуждать.
— Глаза прячет, стыдно видимо, что на учебу уехала, а сама в подоле матери принесла, — ехидно замечает тетя Света, что вчера первая наведалась за свежими новостями.
Резко разворачиваюсь к старушкам. Они, словно и не ожидали от меня отпора, тут же замолкают.
