Мы… домой. Вернулись.
Старушка, которая как раз скидывала веревки с плеч, замерла.
— Куда ж домой, дурында? Нет у вас дома теперь, совсем что ли последние мозги потеряла? Куда ж ты возвращаться собралась?
* * *Лорд Седрик Мэлори
— Директор Мэлори, мы не можем принять этого ребенка в школу, — с достоинством, как она думала, произнесла мисс Малкинс.
— Это почему же? — спросил я, откинувшись на спинку кожаного кресла.
В кабинете было темно, не считая тусклого огня свечей, — сегодня был один из тех дней, когда боль причиняло все: дыхание, движение и даже свет.
Даже забавно, как вовремя на меня свалился очередной приступ: когда я обнаружил, что Элис сбежала. Хотя, пожалуй, все случилось еще раньше, как будто я почувствовал ее побег до того, как увидел пустую гостевую комнату и убедился, что в особняке ее нет. Как будто внутри что-то разорвалось, хотя это невозможно: мы не закрепили связь истинных, я не могу ее чувствовать.
Тело от макушки до пяток прострелила очередная вспышка боли, и я сжал зубы, пережидая приступ.
Два, три, четыре… Считать в такие моменты я научился еще в детстве, это немного отвлекало, хотя иногда мне казалось, что от ощущения ломающихся суставов и ударов молота по голове я могу умереть или ослепнуть.
«Так тебе и надо, выродок!» — услышал я голос из прошлого, из тех времен, когда еще не научился прятать то, что со мной происходит, и ходил пешком под стол.
Щеку обожгло фантомным ощущением удара. Спустя двадцать секунд боль отступила, притаилась где-то на краю сознания.
— Ну? — поторопил я мисс Малкинс.
Как чувствовал, что не стоит ее нанимать.
— Мисс Малкинс, я с вами разговариваю.
— Ну он же… — пролепетала она и осеклась, опустив взгляд в пол.
Идиотка.
— Он же — что?
— Он же… в носу ковыряет! — выпалила она наконец. — Уже подрался! И ворует!
— Что ворует?
— Еду из столовой! Безобразие!"
"И в самом деле безобразие: мальчишка голодал большую часть жизни и теперь пытается запастись едой впрок.
Отчасти для таких, как он, я и основал эту школу: магический дар слишком ценен, чтобы просто так загибаться внутри уличных оборванцев. Была еще одна причина, но об этом не хотелось думать.
До недавних пор сильных магов обучали только в академии, а слабых и особенно бедных не обучали вовсе. Считалось, что магия — привелегия исключительно аристократических семей, где секреты мастерства и уровень силы передаются из поколения в поколение.
