Больше мой так называемый папаша обрадовался бы, только если бы я все-таки сдох побыстрее, желательно — не оставив наследников.
Был, конечно, еще один вариант… Но его даже Гидеон стеснялся предлагать, а я не собирался его рассматривать.
— Ты меня не слушаешь! — вклинился в поток полубредовых мыслей голос Элис.
Я с трудом смог сфокусировать на ней взгляд, хотя видел только рыжеволосое пятно. Должно быть, все это время я выглядел витающим в облаках, хотя Гидеон уверял, что лицо у меня в такие моменты очень серьезное.
"
"«Ты хоть сигналы подавай, что не сдох! — возмущался он. — Сидишь, как, мать твою, памятник!»
Это было года три назад, когда Гидеон всерьез думал, что переезд решит мои проблемы. Мне самому было интересно, так что мы куртуазно выбрались вдвоем в загородный дом, прихватив ящик вина и компанию. Закончилось все… печально. Гидеон потом долго сокрушался, что едва меня не угробил, а я напоминал, что все равно вписал уже его в завещание, был бы повод расстраиваться?.. С тех пор по столице поползли слухи о том, что я проклят, но в глазах потенциальных невест, увы, это только добавило мне очков.
А кто бы не хотел рано овдоветь? Сплошные плюсы. Я моргнул, надеясь, что все вокруг перестанет расплываться.
— Тебе плохо? — голос Элис стал обеспокоенным. — Седрик? Ты меня слышишь? Это твое…
«Выродок!»
Нельзя было, чтобы Элис все поняла. Она не должна видеть, как я загибаюсь от боли.
— Все в порядке. — Я встал. Элис замерла с поднятой рукой, как будто собиралась до меня дотронуться.
Правда собиралась? — Продолжим завтра. Ты нужна будешь мне в школе днем. Заодно покажешься Гидеону.
Я не услышал, что она говорила. Что-то о методах обучения… Расскажет завтра. А сейчас ей хорошо бы убраться. Барьеры Элис уже, кажется, научилась ставить и удерживать, но… мало ли. У меня самого едва хватало сил на то, чтобы удерживать щит. У меня есть еще немного времени для того, чтобы его укрепить — прежде чем приступ накроет меня с головой.
— Что с тобой? — спросила вдруг Элис. — Это… тебе больно? Я не…
— Это.
Не. Твое. Дело.
Только ее жалости мне не хватало.
Встав с кресла, я подошел к двери и дернул ее на себя. Двигаться приходилось на ощупь, потому что перед глазами все плыло и темнело. Но я радовался хотя бы, что могу стоять.
Вроде бы. Мир вокруг не радовал четкостью.
— Потренируйся сама вместо того, чтобы лезть в мои дела.
Щиты, Элис, займись щитами.
— Я могу как-то помочь? — в ее голосе было столько сочувствия, что меня передернуло.
