— Он говорил о том, что мадам Роза в обход государственных акциз покупала где-то дешевый алкоголь и поставляла его в половину столичных кабаков и борделей, имея с этого свою долю. Это как минимум, но…
— Что. Ты. Несешь.
— То, что если у нее налажены контакты для контрабанды — то те же контакты можно использовать для торговли маленькими магами! — рявкнула я. — И то, и другое — груз, если отбросить лирику. Пускай и имеющий разные требования к транспортировке, но груз. Если есть карета, или повозка, или корабль, или что угодно, на котором возят контрабандное спиртное, — то почему бы не использовать его же, чтобы перевезти ребенка туда, куда нужно?
Я помолчала.
По коже полз мороз от таких размышлений, но следовало отбросить эмоции и думать трезво — так же, как могли бы думать те, кто ворует маленьких детей.
Побарабанив пальцами по мягкому сидению, я закусила губу.
— На этом все. Я…
Я должна вернуться. Вряд ли кто-то знает больше Рика и готов откровенничать с дурочкой Элис. Возможно, стоило бы допросить Джека — я подозревала, это тот самый помятый господин, который был с мадам Розой в тот день, когда я попала в этот мир, — но этим намного лучше займутся люди лорда Мэлори.
Те самые, у которых богатый арсенал методов воздействия.
— Я думаю, что я закончила, — подытожила я. — Найдите кого-то, кто отвезет меня обратно в Верхние Петушки.
Умом я понимала, что с детьми все в порядке, но я только сейчас сообразила, что совсем забыла о том, что такое быть мамой малышей. Быть мамой малышей — это тревожиться о них постоянно.
И сейчас мне срочно требовалось убедиться в том, что дети живы, целы и счастливы. Прижать их к себе, отругать за шалости, поцеловать в макушки всех троих, даже сопротивляющегося Рольфа. И быть рядом, чтобы иметь возможность их защитить.
Но я смогу их защитить намного лучше, если приручу доставшуюся мне магию, а для этого — мне нужен лорд Мэлори…
Виски закололо. Мир другой — проблемы те же. В той, старой жизни, мне приходилось жертвовать временем с детьми ради карьеры и того, чтобы в конечном итоге их обеспечивать.
Я каждый раз чувствовала себя виноватой. А здесь, выходит, все повторяется.
— Зачем тебе в Петушки?
— Потому что я здесь закончила. И я должна увидеть моих детей.
Некоторое время он сверлил меня тяжелым взглядом.
— Ты думаешь, что отряд моих людей, которым я поручил охранять твоих… их — не справятся с тем, чтобы за ними присмотреть?
Я вскинула на него взгляд. Об этом я ничего не знала.
