Она не хотела возвращаться домой, но и в этой компании не хотела оставаться. Она, вероятно, считает, что ей некуда податься, и не может вырваться из цепких лап негодяев, потому что пристрастилась к кокаину. При этой мысли мне стало очень дерьмово.
– Попрощайся с ней сейчас, если не хочешь снова поцеловать мою татушку.
С этими словами Скорпион подошел ко мне и застыл в угрожающей позе, его желто-зеленые глаза угрожающе поблескивали, и я поняла, что ему безумно хочется снова поиздеваться надо мной.
Нора поднялась из-за стола, и на меня накатила волна ужаса при мысли, что я могу ее больше никогда не увидеть.
Я с трудом заставила себя встать, чувствуя, как меня раздирают самые противоречивые эмоции. Мне хотелось обнять ее и сказать, что все будет хорошо, и в то же время ударить за глупость и упрямство.
И все же я обошла стол и обняла ее, не обращая внимания на то, что она напряглась в моих руках, и тихонько прошептала ей на ухо:
– Пожалуйста, разреши мне увезти тебя в Сиэтл. В конце матча в Нью-Йорке давай встретимся в дамской комнате, у меня будет два билета на самолет.
Тебе не стоит тут оставаться, у тебя еще есть время все обдумать. Прошу тебя, прислушайся ко мне. – Отстранившись, я многозначительно посмотрела ей в лицо.
На ее лице промелькнула тень тревоги, затем она кивнула, шмыгнула носом и пошла от стола. Глядя на то, как она направлялась к выходу, я почувствовала, что в эту минуту потеряла что-то очень для меня дорогое.
Сердце мое ушло в пятки, когда, направляясь к Райли и Мелани, чтобы уйти, я почувствовала на себе взгляд зеленых, маленьких, как бусины, глаз Скорпиона.
Я не могла избавиться от ощущения, что меня осквернили, смешали с грязью.
– Есть у кого-нибудь с собой полоскание для рта? Как бы не подцепить какую-нибудь заразу, – спросила я, когда Райли вез нас в гостиницу.
Мел задумчиво хмурилась.
– Не могу понять, с чего ты вдруг взяла, что поступила неправильно? На самом деле ничего страшного в этом нет. Мне приходилось целовать парней куда противнее, и не в щечку, а в менее приятные приличные места их анатомии, представь себе.
То, что сделала ты, вполне в рамках приличий.
– Ничего страшного, говоришь? – Сидевший за рулем Райли резко обернулся к нам. – Послушай, Брук, я просто ненавижу себя за то, что приходится тебе это говорить, но Ремингтон наверняка об этом узнает и впадет в самое страшное депрессивное состояние.
Мое сердце сжалось, я тряхнула головой, пытаясь успокоиться.
