Но можно ли было верить её словам, когда свекровь любым упоминанием о достижениях предков Ойгена старалась уколоть род Верберов, не представляющий собой, по её словам, ничего особенного и не способный похвастать ничем, кроме давности своего происхождения. А вот мой муж явно был в курсе, о чём говорит король, так как лицо его резко побледнело, а глаза забегали, как у нашкодившего ребёнка.
– Тебе всего лишь нужно было вскружить девчонке голову, жениться на ней и постараться, чтобы она родила наследника!
– Но Кристина смогла произвести на свет лишь девочку, моей вины в этом нет никакой.
.. – продолжил лепетать Ойген, бросая негодующие взгляды в мою сторону, считая, что лишь моя вина в рождении Софи.
– Неважно! – рявкнул король, пряча руки в широкие рукава мантии. – Пол ребёнка не так важен! Она родила, это должно было послужить нужным толчком! А что в итоге?! Разве тебе не известно, что в женщинах из рода Вербер пробуждается целительский дар?!
– Но на Кристине мелкие ссадины быстро стали заживать, да.
– Ссадины?! – в голосе короля прозвучала такая ярость, что я буквально физически ощутила её накатывающие волны.
– Ты ещё и поколачивал жену?! Она должна была жить, радуясь светлым моментам, а не выживать! Ты так до сих пор и не понял, к чему это привело?!"
"После слов Его Величества в моей голове стали стремительно складываться воедино разрозненные фрагменты как из воспоминаний настоящей Кристины, так и моих после того, как я оказалась в её теле. Молодая женщина действительно едва не умерла после тяжёлых родов, но желание жить, чтобы увидеть собственное дитя, заставляло её балансировать на грани жизни и смерти.
И благодаря этой тоненькой ниточке смогла выкарабкаться. Вот только вся радость мигом померкла, когда Ойген заявился к жене и обвинил в никчёмности из-за рождения дочери, а не сына. А потом почти три года подряд масла в огонь подливал не только он, но и его мать вместе с сёстрами. Огонёк, загоревшийся в Кристине, начал не только тлеть, но и окрашиваться в чёрный цвет. Так может, не просто так я оказалась на её месте? Ведь сперва мной двигало желание жить, а потом, увидев Софи, загорелась мыслью не только самой выбраться из этого серпентария, но и спасти её, дать то, чего девочка была лишена всю свою маленькую жизнь.
..
Там, у подножья лестницы, у меня были все шансы умереть, но внутренний протест на голос Доротеи, послуживший сильным раздражителем, заставил держаться из последних сил, хотя тело и память Кристины ещё возобладали надо мной.
