У них есть один пулемет Дегтярева и пистолеты «ТТ», вывезенные из отдела милиции. Отрядом этим руководит бывший второй секретарь райкома Осетров.
Слегка захмелевший гауптштурмфюрер Бонке проговорил, перебив коменданта:
— Да плевать, кто руководит этим отрядом бандитов. Я не понимаю, для чего проводить какие-то мероприятия в населенных пунктах и выманивать из леса бандитов, если имеются разведданные по ним. Мы могли бы навести на них авиацию или зачистить лес своими силами. Это проще, чем устраивать целое представление.
— Вы же военный человек, гауптштурмфюрер. Почему перебиваете старшего по званию?
— Извините, господин Фишер, но я действительно не понимаю, для чего это представление. С евреями ясно, но я бы мог взять их тихо.
— Сколько вам лет, Вилли? — вдруг спросил комендант.
— Двадцать восемь, а что?
— А сколько командиру зондеркоманды оберштурмбанфюреру Винтеру?
— Где-то около тридцати.
— Ему тоже двадцать восемь. Но вы на должности капитана, если брать по армейским званиям, а Кевин Винтер — на полковничьей.
Я уверен, что скоро он станет штандартенфюрером, а вы повышения не получите. Знаете почему?
— Почему?
— Потому что оберштурмбанфюрер СС Винтер знает ответ на вопрос о том, для чего нужны мероприятия в населенных пунктах и выманивание партизан, а вы нет. Но ничего, у вас все впереди. Да, и еще. Контролируя действия команды Мирона Калача, вы должны обеспечить съемку мероприятий на кинокамеру и фотоаппарат. Оператор в подразделении?
— А где ж ему быть?
— Вот его надо подготовить особенно тщательно, чтобы заснял все важные моменты.
Они потом уйдут в газеты, в том числе и в германские.
— Вот как? — удивился Бонке. — Похоже, я действительно не могу понять всего масштаба планируемых акций. Оператор будет готов.
— Он сделал фотографии общения ваших солдат с мирным населением района?
— Да. Вышло очень забавно. Солдат СС гладит по головке мальчика в немецкой армейской пилотке. Взводный Курц сидит посреди семьи, довольной новой властью, принесшей свободу. С десяток снимков наших парней с русскими девушками, в основном, конечно, из борделя «Мюнхена», но выглядят они весьма мило.
— Эти фото завтра должны быть у меня. Вместе со снимками из деревни Лоза.
— Никак вы подставить меня хотите, господа хорошие, с этими фотографиями, — пробурчал Калач.
— Ну что ты, Мирон, — воскликнул Фишер. — После твоих подвигов с евреями, советскими активистами и членами их семей подставить тебя просто невозможно. Сейчас ты известен только здесь, в этом районе.
