Ведро на месте, чего писать-то? Только ты повесь уж его, Евдоким.
— Сказал, сделаю.
— Чего в Гороше делается?
— Живет новой жизнью районный центр. Ресторан «Парус» переименовали в «Мюнхен». Есть такой город в Германии. При нем бордель организован и игровой зал.
Косарев вздохнул и заявил:
— Немцы для себя и не то сделают!
— Не только для себя. Ресторан могут посещать работники администрации, управы, полицейского управления. Так что можешь съездить, развлечься, если захочешь.
— Ага! И половину зарплаты там за вечер оставить.
Буганов рассмеялся и заявил:
— Ты на деньгу всегда жадный был. Конечно, проще самогону выпить, жене в морду дать да на сеновал с толстозадой Дунькой завалиться. При этом никаких трат.
— Дунька мне племянница. Приютил сироту, потому как бросить не мог."
"— Ага, особенно когда увидел ее задницу. Ты мне-то не бреши. Я все же начальник полиции здесь, знаю, как ты опекаешь бедную сиротку, которая спит и видит себя на месте Галины, жены твоей.
— Слушай, Евдоким, я в твою личную жизнь не лезу, вот и ты в мою не лезь.
— Ладно, Василь, проехали. Мы же теперь как близнецы. Друг без друга никуда. И править на деревне вместе будем, и отвечать за дела свои.
— Это перед кем же?
— Да перед всеми. И перед немцами, и перед партизанами.
— Тьфу на тебя, Евдоким. Какие партизаны? В районной газете новой пишут, что скоро немцы уничтожат всех лесных бандитов. А перед ними ответим, если в чем провинимся. Перед немцами не страшно.
— Ну а как насчет Калача?
— А что Калач? Над ним бургомистр.
А с ним у меня отношения хорошие, приятельские.
— Да Роденко боится Калача больше чем гестапо.
— Хватит! Тебе заняться нечем? Неси ведро и вешай на щит.
— Ты не волнуйся, все, что надо, сделаю.
Пришли Шмаров с Болотовым.
— Что тебе надо, Евдоким? — спросил бывший зэк.
— Узнаешь. Посиди пока в кабинете. А ты, Николай, иди за мной на улицу.
Полицаи вышли.
Там Буганов убедился в том, что никто их не слышит, и спросил:
— Что по Тимофееву и евреям?
— Нормально все. На месте. Во двор выходят только по нужде.
Иваныч сказал, долго так евреи не просидят. Они наверняка задумали куда-то дальше свалить.
— Главное, чтобы до утра не свалили.
— А чего утром будет?
— О том я и хотел поговорить с тобой, но после Фомы. Идем.
Буганов со Шмаровым вернулись в контору.
Из коридора старший полицейский позвал бывшего зэка:
— Фома, поди сюда.
— Чего еще?
— Поди, надо.
Болотов вразвалку вышел в коридор.
— И что?
— Иди за мной!
Они прошли в торец коридора.
