Гитлеровцы готовились к отправке людей в Германию, рабочие им были не нужны.
Узнав, что на подворье гости, он тут же прошел в сарай и позвал их в дом.
— Нам, Петр Михайлович, задерживаться у вас нет резона, — сказал ему Шелестов.
— Да, жена передала мне слова Лешки Гулаева, что вам надо к Рогозе. Но все одно ждать придется. А дома гораздо уютней. Но если хотите посидеть рядом со свинкой…
— Почему ждать? В двадцать ноль-ноль наступает комендантский час.
— Я объясню. Пойдемте. Из-за забора двор соседям не виден, да среди них фашистских прихлебателей нет.
Людям приходится неволей работать на них. Но иначе нельзя.
— Никто никого ни в чем не упрекает. В дом, так в дом. Идемте!
Из-за укрытия вышли Буторин, Коган, Сосновский и Зайцев.
— Вот не думал, что в моем сарае могут спрятаться пять человек.
— Оказывается, могут.
Они зашли в дом. Жена накрыла стол. Матвеев плотно поужинал, остальные чуть перекусили, поскольку обедали недавно.
Матвеев дождался, когда жена уберет со стола и уйдет во двор мыть посуду, и сказал:
— Насчет комендантского часа.
Как ни странно, но это самое безопасное время для хождения по городу. Конечно, я говорю о людях подготовленных. А вы ведь как раз такие и есть. Пришли сюда явно не с целью посмотреть на то, как немцы будут завтра отправлять несчастных людей в Германию. Скажите, вы из-за них тут появились?"
"— Не только, — уклончиво ответил Шелестов и попросил: — Не задавайте, пожалуйста, вопросов, Петр Михайлович, на которые, как вы сами понимаете, мы ответить не сможем.
— Ладно, а как называть-то вас?
— Меня майором зовите, партизана — Григорием.
— Да того я знаю, видел. Значит, майор. А остальных?
— А остальные в наш разговор вмешиваться не будут, если только кто-то не пожелает свой вопрос задать. Кто мы, вам, Петр Михайлович, знать не надо. Вы уж извините. Так почему комендантский час — самое подходящее время для передвижения по поселку?
Матвеев по старой привычке смахнул со стола несуществующие крошки и ответил:
— Все просто, майор.
Народ у нас запуган. Никто и не подумает выходить из дома в комендантский час. Все население после восьми вечера сидит дома. Раньше с десяти было, потом с девяти, а как диверсанты наши разгромили сборище главарей нацистов в Минске, с восьми стало. Кстати, не ваша работа? — Матвеев с хитрецой посмотрел на Шелестова.
— Ну что вы, — с улыбкой ответил майор. — Такое геройство нам не под силу.
— Да? Ну и ладно. Значит, другие постарались.
