Никого не миновали ни пули, ни осколки.
Офицеры дали последние очереди по залу и выбежали на улицу.
— Ну и как, майор? Покрошили вы эту нечисть? — спросил Авдеев, осуществлявший вместе с Соболевым прикрытие.
— Покрошили. Давай бегом к поликлинике и машине. Отзывай Егорова.
Особая группа и Авдеев выщли к «Опелю», старшина с сержантом спрятались в развалинах.
«Опель» выехал на Булавскую и свернул направо, к железнодорожному вокзалу. Со стороны Летнего переулка и Кайзерштрассе бежали офицеры, солдаты, выезжали мотоциклы, машины.
«Опель» сдал к тротуару, пропуская их. На него никто не обратил внимания. Наверное, потому, что группа, устроившая бойню в резиденции Вильгельма Кубе, двинулась не к выезду из города, а в глубину его, к вокзалу. Буторин с Коганом переоделись.
Авдеев пропустил грузовик с эсэсовцами, повел автомобиль по Булавской, посмотрел в зеркало заднего вида и сказал:
— Два бронетранспортера пошли на север.
Шелестов, сидевший рядом с ним, проговорил:
— Так и должно быть. Ты, Саня, прибавь газку.
Нам еще по Вокзальной идти. Если там не проскочим, то придется прятаться в развалинах. Теперь немцы такую облаву устроят по полной программе, все прошерстят.
— Надо было форму оставить.
— Если нарвемся на патруль, то никакая форма нам не поможет. У нас в любом случае остается один вариант — прорыв. Так что проверили оружие, заменили магазины, подготовили гранаты!
В машине лежали еще две «Ф‐1».
Расчеты штандартенфюрера Генкеля полностью оправдались. План операции, разработанный им, был реализован.
В центре города возникла суматоха.
Немцы знали, что произведена крупная диверсия, но кем? Куда подевались эти негодяи? В суете метались офицеры и солдаты армейских частей. Жандармерия собирала все патрули на восточную и северную стороны Минска. Туда же направились и роты батальона СС.
Немалую роль в создании суматохи и полной неопределенности сыграл раненый Генкель. Он еще до перевязки сказал командирам частей и подразделений, прибывших в резиденцию, что атака боевой группы противника велась со стороны поликлиники.
Так оно, впрочем, и было на самом деле. Штандартенфюрер якобы слышал, как командир диверсионной группы, состоящей не менее чем из десяти человек, тот самый, который стрелял в генерального комиссара, кричал: «Все! Отход к технике и прорыв в лес!» — причем на немецком языке. Все диверсанты были в штатском. Но это те, которые вошли внутрь. Должны были быть и другие боевики. Именно они и уничтожили охрану.
