По ночам такое творится… во-от, а самое главное — это что?
— Не терять бдительность, — делаю предположение.
— Ответ хороший, но неверный, — поправляет безусый, — Самое главное — не суетиться.
— Ага. Подольше проживешь, — поддерживает усатый, — Сейчас еще ничего. А как стемнеет…
Рекомендации более опытных товарищей оставляю без комментариев. Может, они и правы. А я тут человек новый. Осмотрюсь для начала.
Глава 11
У моих напарников слова с делом не расходятся. Они оказались прямо чемпионами по несуетливости. Настолько они неспешные, что меня, привыкшего постоянно гнать в условиях вечной нехватки времени, первые два часа ломало как наркомана.
Приходилось себя одергивать, подтормаживать и удерживать от желания поддать им пендельного ускорения.
Первую остановку они сделали, когда здание полиции скрылось за углом девятиэтажки. Доблестным патрульным захотелось пончиков. Когда они сожрали по пончику, то далеко опять не ушли… им захотелось кофейку. Напившись кофею, продвинулись еще метров на двести, тормознули у киоска с лотерейными билетами, где подробно обсудили с каким-то хмырем ставки на ближайший спортивный матч.
После этого прошли всего один квартал, напарникам понадобилось отлить. Видимо, выпитый кофе за это время успел стечь вниз. Я терпеливо ждал, когда они посетят общественную уборную. На выходе из уборной они завели разговор со знакомым таксистом, коротавшим на парковке время в ожидании клиента.
— Ты не булькай, молодой, — наставительно сказал усатый, когда мы снова двинулись в путь, — Это и есть наша работа.
Быть на улице. Ну а мы на улице…
Пришлось вынужденно согласиться… идти и не булькать.
Когда стемнело и зажглись редкие фонари, мы-таки стали свидетелями, если не преступления, то правонарушения. Из машины, резко тормознувшей у обочины, выскочили трое крепких парней и начали метелить какого-то прохожего.
Напарники сделали вид, будто ничего не заметили. Один опустился на коленку и начал перешнуровывать якобы развязавшийся ботинок. Второй следил за процессом перешнуровки с таким сосредоточенным видом, будто ничего итереснее в жизни не видел.
Коп распрямился, только когда хулиганы прыгнули обратно в машину и уехали.
— У-у, — сказал владелец строптивых шнурков на хрустальном глазу, — Вижу пострадавшего в драке. Надо помочь бедолаге.
Лично я не стал бы называть дракой избиение. Но поправлять старшего товарища тоже не стал. В чужой монастырь со своей терминологией не лезут. Мы подняли избитого человека и довели до травмпункта.
