Он сердился, но не так сильно, как мадам Рёхлиц. Его любовница была рядом с ним, хотя он и не мог сделать ее женой. Что же касается мадам Рёхлиц… Под угрозой оказался ее прибыльный бизнес, который она создала, продавая почести тем, кто мог хорошо за них заплатить.
Она закрылась в апартаментах и никого не хотела видеть… даже Магдалину.
«Пока смерть не разлучит их», – без конца повторяла она и, казалось, находила в этой фразе небольшое успокоение.
* * *Каролина почувствовала, что кто-то стоит возле ее кровати.
– Просыпайтесь, мать послала за вами.
Каролина быстро вскочила. В спальне было темно, при свете свечи на стене покачивалась длинная тень няни.
– Что случилось? – спросила девочка, у нее зуб на зуб не попадал – она вдруг осознала, что стряслась беда.
– Ваша мать заболела и послала за вами.
– Как… заболела?
– Не надо задавать вопросов, она ждет.
В спешке натягивая платье, Каролина подумала: «Мама умирает. Она хочет сказать мне, что я должна делать, когда останусь одна».
Девочку охватило отчаяние; она редко бывала так напугана, как сейчас.
Каролина чувствовала себя такой одинокой при этом чужом дворе, у нее здесь не было ни одного друга. Из-за того, что она дочь женщины, которую ненавидит курфюрст, она здесь никому не нужна.
– Поторопитесь.
– Я готова, – сказала Каролина.
Ее привели в спальню матери. Элеонора лежала в постели, пожелтевшая, с остекленевшими глазами, и выглядела совершенно измученной.
– Дитя мое… – начала она, когда Каролина подбежала к кровати, упала на колени и взяла руку матери.
– Мама, что случилось, вы больны?
– Дочь моя, я очень больна. По-моему, я умираю.
– Нет… Нет… Вы не должны умереть…
– Мне нет места в этом мире, дитя мое. Жизнь была не очень добра ко мне. Надеюсь, к тебе она будет добрее.
Каролина судорожно вцепилась в простыню, подумала: «Я не позволю людям так обращаться со мной, как они обращались с вами! Но как предотвратить такое отношение к себе? Должен же быть способ». В этом девочка не сомневалась и собиралась найти его.
– Мама, вы не должны умирать.
– Если эта попытка не удастся, будет другая.
– Попытка… Не удастся…
– У меня бред, дитя мое.
Конечно, мама сказала неправду. Она не бредит. Почему они относятся к ней, как к ребенку? Правда, ей только девять, но год жизни при саксонском дворе научил ее тому, что многие дети не знают в десять лет. Теперь она представляла, каким страшным может быть брак. И Каролина надеялась, что на месте матери она бы никогда не позволила такому случиться.
