Ох, что же с ними будет?
– Я стараюсь хорошо заниматься, – мрачно пробормотала Каролина. – София Шарлотта сказала, что я должна хорошо учиться. Мама, как вы думаете, она когда-нибудь навестит нас здесь?
– Никто к нам сюда не приедет.
В голосе матери не было горечи, только печальное смирение.
«Никогда ничего не изменится», – подумала Каролина.
И в тот момент, когда эта мысль промелькнула в голове Каролины, в комнату вошла одна из придворных дам. Бе взволнованный вид ясно показывал, что произошло что-то чрезвычайно неприятное.
Она вроде бы не заметила Каролину, сидевшую на стуле возле кровати, а прямо подошла к Элеоноре и вручила ей бумагу.
– Ваше Высочество, я не могу поверить тому, что здесь написано. Это… ужасно.
Элеонора дрожащей рукой взяла бумагу.
– Что… Ох, я слышала… Ох, нет.
– Ваше Высочество, говорят, памфлет не мог бы распространиться без согласия курфюрста.
– Я в этом уверена.
Каролина откинулась на спинку стула и напряженно наблюдала за матерью.
Элеонора бросила бумагу на покрывало.
– Это конец, – слабым голосом проговорила она. – Он твердо решил избавиться от меня.
– Ваше Высочество, такой закон никогда не разрешат.
– Если он будет настаивать…
– Нет. Такого не может быть. Это очередной заговор матери и дочери фон Рёхлиц. Ничего у них не выйдет.
– У них уже очень многое вышло. Мне дурно.
– Это шок, Ваше Высочество. Лежите спокойно.
– Лежите спокойно, – пробормотала Элеонора. – Да, что еще я могу сделать. Только лежать и ждать… что бы они ни задумали против меня.
Каролине хотелось подбежать к матери, встряхнуть ее и крикнуть:
– Так нельзя! Ты не должна позволять им вредить себе. С ними надо бороться, как они борются против тебя.
Но пока женщина доставала из шкафа мазь и натирала лоб матери, девочка сидела не шелохнувшись на стуле.
– Мазь успокаивает, – вздохнула Элеонора.
Памфлет соскользнул на пол и упал недалеко от ног Каролины. Она подняла его и прочла. Девочка не разобралась в завуалированных фразах, но смысл поняла хорошо: мужчинам, которые могут позволить себе содержать больше одной жены, надо дать привилегию иметь вторую.
Курфюрст считал это хорошей идеей! Что ж, ясно почему! Он способен содержать вторую жену, а первой не удовлетворен! И в то же время у него есть женщина, которую он хотел бы поставить на место первой.
Да, Каролина могла понять, почему так встревожилась мать.
– Я чувствую себя такой… одинокой, – печальным, усталым голосом сказала Элеонора.
