О да, сейчас он всячески показывал свое дружелюбие. Но этот человек мог в любую минуту повернуться к нему спиной. Георг слышал, что даже после того, как Мальборо получил высокий пост при его дворе, он поддерживал тайную связь с Яковом Стюартом – на случай, если якобиты добьются успеха и вернут Якова в страну.
Жизнь в Лондоне очень отличалась от ганноверской. Там все выглядело гораздо проще. Там, хотя он был курфюрстом небольшого государства, Георг пользовался большим уважением, чем здесь, став королем великой страны.
Немцы по природе своей более дисциплинированны, чем англичане. Как бы он хотел вернуться домой, в Ганновер!
Эти люди не питают уважения ни к кому. Только недавно по случаю своего дня рождения ему пришлось выдать гвардии новое обмундирование. Ему сказали, что это английская традиция. Георг не любил напрасно тратить деньги и, естественно, дал заказ компании, которая запросила за обмундирование самую низкую цену. Потом оказалось, что ткань на рубашках грубее, чем на полученных в прошлый раз.
И в результате гвардейцы промаршировали по Сити без мундиров, чтобы показать качество «ганноверских рубашек», как окрестили памфлетисты подарок короля.
Это дело привело Мальборо к королю. Никто не должен сердить солдат, заявил он. Вполне вероятно, что маленькая осечка, вроде дешевых рубашек, станет искрой, из которой разгорится мятеж.
Георг цинично подумал, что Мальборо, должно быть, считает положение Ганноверской династии более прочным, чем у Стюарта.
Герцог немедленно приказал выдать гвардии вдвое больше рубашек и мундиров – притом самого высшего качества – и увеличил выдачу пива.
Такие инциденты заставляли короля размышлять об уязвимости его положения.
Потом он снова наслаждался прогулками, но терпеть не мог, чтобы его сопровождала толпа, следившая за ним, смеявшаяся и обсуждавшая его на языке, который он не понимал.
Сент-Джеймсский парк был очень красив, но, по мнению короля, его портили люди, которые вечно толпились там и вели себя как в собственном доме.
Парк принадлежит королю. И Георг хотел знать, почему король не может сохранять его только для себя и гулять в нем в одиночестве.
Он задал этот вопрос государственному секретарю, лорду Тауншенду, который занял пост министра иностранных дел после отставки Болингброка. Поскольку Болингброк был якобитом, то, естественно, не мог сохранить свой пост после приезда в Англию Георга.
