Однажды она пришла к нему необычно возбужденная, хоти и не очень сильно. Шулемберг ехала по улицам Лондона, как вдруг толпа остановила ее экипаж и выкрикнула оскорбительные слова.
– Они назвали меня Каланчой, – сообщила она королю.
– В этом нет ничего нового, – ответил Георг. – Они дали тебе это прозвище, когда только увидели.
Первый раз слова короля не успокоили Эрменгарду. Лицо под рыжим париком вспотело от негодования.
– Я выглянула из окошка и заговорила с ними по-английски, – продолжала она. – Я сказала им: «Добрые люди, почему вы оскорбляете нас? Мы же приехали для вашего блага».
И что, вы думаете, они закричали в ответ? «Проклятие нам! И всем нашим благам тоже!»
Когда Георг понял значение этих слов, он саркастически засмеялся. Они были остры на язык, его новые подданные. Они будто влюблены в слова. Недаром здесь так популярны памфлеты.
Король посоветовал Эрменгарде не принимать близко к сердцу их болтовню.
– Потому что, – мрачно добавил он, – мы уже здесь и здесь должны попытаться остаться.
– И вы думаете, они не отправят нас назад в Ганновер? – спросила она. Легкая тень страха промелькнула у нее в глазах. Если им придется вернуться в Ганновер, что будет с ее планами дальнейшего увеличения состояния? Англия была огромной дойной коровой, и ее дорогой Георг Людвиг, которого она так искренне и так давно любила, что стала ему как бы женой, помогал ей доить эту корову.
– Вероятно, некоторые из них попытаются, – ответил он. – но у них ничего не выйдет."
"– Конечно, не выйдет.
Мы должны остановить их. Такого никогда не будет, чтобы они могли свергнуть вас. Глупые люди. Неужели они не понимают, что мы прибыли для их же блага?
– И ради наших благ тоже, – добавил Георг, у которого редко бывали проблески юмора.
* * *Король глубоко задумался, пока двое слуг помогали ему одеваться. Только им двоим он разрешал присутствовать в спальне. Это воспринималось как полнейшее неуважение к придворному этикету. Церемония одевания короля была одной из самых важных при дворе.
И придворные, принимавшее в ней участие, впоследствии занимали высокое положение. А эти двое слуг, помогавшие королю, были турками. Еще одно оскорбление английской традиции.
Мустафа и Магомет, возможно, были жуликами, но не более жадными, чем утонченные леди и джентльмены, окружавшие его. Король сомневался, знакомо ли двум туркам виртуозное искусство казнокрадства, которым так мастерски владел великий герцог Мальборо. Георг никогда не доверял ему.
