– Отзовись, пожалуйста!
Остановившись, она замерла, а потом вновь рванула в ту же самую сторону, добегая до живой изгороди, о которой я и говорил.
– Кто ты? – донесся до меня мелодичный голос девушки, который, должен заметить, был нежным, а не строгим, несмотря на то, что на ее территорию пробрался чужак.
– Госпожа… простите за вторжение…
Я сразу отметил, что говорит сильно напуганный ребенок.
– Почему ты здесь? – спросила Ролана у мальчонки. – Не плачь, – прошептала она.
Услышав топот за спиной, я резко обернулся, махнув рукой стражам, тем самым подав им знак, чтобы они оставались на своих местах.
Подавшись вперед, заглянул за изгородь, наблюдая поистине невероятную картину: юная графиня присела перед запачканным мальчонкой, одежда которого была знатно потрепана и явно ему великовата. Девушка поглаживала ребенка по сильно отросшим взъерошенным волосам, тем самым пытаясь его успокоить.
– Понимаете… – всхлипнул он, вытирая нос запачканным рукавом, – я хочу попросить у вас помощи… Льюис…
– Льюис? – судорожно вздохнула графиня.
– Да, – всхлипнул мальчуган, – он сказал, что можно обратиться к вам, если что-то случится…
– Что с ним?
– Его… – снова шмыгнул носом ребенок, всхлипывая. – Его схватили стражники…
– За что? – дыхание Роланы заметно участилось, а ее рука прижалась к области сердца.
– Обвиняют в краже… но он не воровал! – закричал мальчуган. – Он хотел купить хлеб на монеты, которые вы ему дали, но старик, торгующий выпечкой, заявил, что эти монеты выпали у него из кармана, а Льюис их украл…
– Где найти этого старика?! – неожиданный рык вырвался из горла Роланы, удивляя меня до невозможности.
– Старик, это полбеды… – обливался слезами мальчонка, и я понимал, в чем кроется причина его слез. – Днем Льюиса осудят…
– Осудят? – насторожилась юная графиня.
– Да, – теперь уже я взял слово. – И, если ему не помочь, то мальчишке отрубят руку…
19.
Понесет ответственность!
Ролана
– Отрубят… руку… – прошептала я, тяжело дыша. – За что? За то, что он не виноват?
«Боже… что за мир такой?! Две твари травят пожилого человека, а над детьми издеваются все, кому не лень!»
– Таковы законы, – произнес сын герцога, отслеживая мои эмоции, которые так и били ключом. – Вор лишается руки, которой украл…
– Но ведь это ребенок! – зарычала я, сжимая пальцы в кулаки.
