Те же, как водится, превзошли учителей и стали делать деликатесы со своими поправками, из экологически чистого сырья, и батя гнал теперь свою продукцию колбасного цеха за рубеж.
Матушка вдруг спохватилась, достала из сумки термос с молоком и каравай черного хлеба, испеченного в своей печи. Правда, молоко уже не было парным, и хлеб за дорогу остудился, причерствел, но это был тот самый бальзам, пролитый на душу…
А батин голос создавал полное ощущение, будто они сидят дома – не в районном центре где-то в Забайкалье, чуть ли не во дворце, а в родной деревне, в старой бревенчатой избе.
– Я тебя научу, как делать. Ты их не особенно-то слушай, сейчас в людях правды не найти, врут, изгаляются. Были мы тут у врача твоего, толстый такой человек… Говорит, ты под дурака закосил, чтоб пенсию тройную получить…
– Да ведь не правда это, – вступилась мать, – придумал он…
– Погоди, мать! Если тебе положена тройная – не отступай, бери тройную!
– Он еще летать будет! – запротестовала и замахала руками матушка. – Что городишь-то? Какая пенсия – молодой парень! Это он по себе судит, врач-то.
Он бы пошел, а Германке что на пенсию уходить? Пусть летает!
– Я ж не против! Но если признают болезнь – бери тройную, Герман! Говорят, вы за один полет столько здоровья сжигаете, сколько топлива – одинаково. Этот харю наел в госпитале, сидит на земле и дохнет от зависти – кто-то больше его пенсии получит! Не отступайся, Герман, если что, дави! Суды все продажные, но встанешь на своем – никуда не денутся.
– Чему ты учишь, Петя? Ему еще летать – не перелетать…
– Мам, там черемуха на Пожне цветет? – перебил их Шабанов.
– Я же к вам собрался, а Ужнин вызвал…
– Как же не цветет? Нынче особенно сильно цветет, аж голова кружится, как выйдешь на берег.
– А вы где больше обитаете, дома или в райцентре?
– Сейчас больше дома, сынок. В прошлом году снова корову взяли, двух поросят растим…
– Который час? – вдруг спохватился батя. – Я же договорился пойти на склады, машины посмотреть… С этим, как его? Ну фамилия такая…
– Харин, – подсказал Герман.
– Ну, Харин! Я побежал, а вы тут сидите! Ужинайте без меня, не ждите. Я как чуял – печать с собой взял. Если что, договор заключим…
Когда отец убежал, матушка помолчала немного, подняла отчего-то виноватые глаза:
– Плохи дела у нашего отца, – проговорила тихо. – Хорохорится он, да что толку?.. Маслозавод и впрямь вернул, но разграбили его, все оборудование продали, одни стены стоят, все заново начинать. Это какие силы надо, чтоб поднять?..
