Земля набегала медленно, все ощущения были совершенно иными, чем в ситуации, когда находишься в маленькой, скоростной машине. Склон горы был похож, и распадок какой-то маячил впереди, но все это не вызывало уже испытанных эмоций и не произошло мгновенного узнавания места. Вроде бы мелькнули внизу поваленные с корнем деревья среди молодого подлеска, даже что-то блеснуло на земле, отразив небесный, рассеянный облаками свет – все то и не то…"
"– Командир, можешь спикировать на цель? – спросил Шабанов.
Некоторое время в наушниках была тишина, хотя тангента была включенной.
– Может, командуйте, – разрешил главный конструктор, видимо переговорив с командиром.
– Могу, но в пределах возможного, – отозвался тот. – Я не истребитель…
– Давай в пределах.
Самолет сделал круг, достав облаков, вышел на исходную и покатился с пологой горки, будто мешок с сеном, ни шатко ни валко. Пилоты были опытными, однако машина не позволяла играть с собой, заскрипела, завибрировала на выходе из пике, предупреждая, что не позволит совершать над собой насилие.
– Видел обломки, – спокойно проговорил Шабанов. – На земле дюраль. Еще бы один заход…
– Только на бреющем, – не согласился командир. – Машина трещит.
– Ну давай.
С высоты пятидесяти метров белесые клочья металла виделись отчетливее, но всего мгновение. Их успели разглядеть и пилоты, и товарищ Жуков.
– Обломки! – крикнул он, когда Шабанов вышел из кабины. – Видел среднюю часть фюзеляжа!
Самолет ушел на круг с набором высоты, а хакер и представитель, сомкнувшись головами над пультом, о чем-то совещались.
Герман сел на свое место, испытывая неуместное спокойствие, а кадет, вертясь как школьник, совался к иллюминатору с одной, с другой стороны, пока его не окликнул охранник и не усадил в кресло. Как только хозяева разошлись от пульта, машина взяла курс на юг, вдоль русла реки, и на некоторое время все успокоилось.
– Куда они? – никак не мог угомониться Олег. – Домой, что ли?
– А знаешь, – устраиваясь поспать в кресле, проговорил Шабанов.
– По мне, так скорей бы домой.
– В инфекционное?
– Да хоть бы и туда…
Через четверть часа ЯК-40 вновь пошел на снижение, и Главный дал Герману знак – в кабину. Он был на этом борту царь и бог, и с чужими людьми так быстро освоился, что, видимо, считал их своими подчиненными, причем самого низкого звена, и по этой причине не считал нужным обсуждать планы, советоваться или хотя бы коротко ввести в курс дела.
