Тут из двух равнозначных зол и выбирать нечего: сбежать из госпиталя равносильно поставить себе соответствующий диагноз. Сбежав, найти обломки и «черные ящики», значит вступить в борьбу с теми, кто выносил вердикт по катастрофе с МИГарем, противопоставить себя машине, асфальтовому катку. Выбора не было, и потому Шабанов принял решение с такой же скоростью, как в тесте.
– Хотели сегодня уйти в Киренск, но пилотам хоть ночь поспать надо, сами понимаете. Из столицы без передышки на ЯК-40 пилили. – Представитель говорил спокойно, будто не сомневался, что сагитирует Германа.
– В пять тридцать утра за вами придет машина. Вот здесь, за изгородью, встретит наш человек, – он указал пальцем. – Но вам предстоит самому выбраться отсюда.
– Сигану через забор, – пожал он плечами.
– А как же ваша нога?
Шабанов молча задрал штанину и показал затянувшийся рубец…"
"Ночью он проснулся от приглушенного мата за окном и непонятного шороха по стеклу, вскочил, не включая света, распахнул створки: товарищ Жуков едва держался на согнутой березе, вернее, она чуть держалась, согнувшись в дугу и опасно потрескивая.
А ему оставалось лишь материться. Вышибить раму было нельзя, всякое резкое движение ногами сгибало березу еще ниже, а постучать – не оторвать рук от дерева.
Герман поймал его за одежду, подтянул и втащил за ноги на подоконник. Ночной гость выпустил дерево и рухнул на пол.
– Нет, ну ты здоров спать, Шабанов! Полчаса кувыркаюсь, он хоть бы что!
– Вчера тебя ждал, – отозвался он, запирая окно.
– А сегодня уже не ждешь?
– Резкое изменение обстановки…
Жуков посмотрелся в зеркало, отер лицо, измазанное белой пыльцой, охлопал штаны и фуфайку.
– У меня тоже… Очень резкое.
– Я в курсе…
– Тем лучше, – спокойно проговорил он. – Но я ничего не забыл. Нашел девку из отдела картографии, сосватал порыскать в архивах. Уже завтра, возможно, будет результат.
– Там уже порыскали и всё нашли. Ты опоздал.
– Кто? – Кадет подскочил. – Вот падлы!
– Есть ребята попроворнее тебя.
– Шабанов завернулся в одеяло. – Но ты не расстраивайся.
Жуков ударил кулаком в ладонь, походил по палате, как усмиряющийся тигр, сказал в сторону:
– И этого экстрасенса уронить в запой пока нет возможности. Куда-то слинял.
– Он уже в запое, со вчерашнего вечера.
– Ну? А кто его?
– Сам, и будто пьет на свои.
– Прогресс!.. С Катериной совсем плохо. – Глаза его потемнели. – Оказывается, этот пацан приучил к наркоте, кололись на пару или он ее снабжал дозами.
