Обо всем, что касается… специфики ваших приключений, что относится к бытию, я спрашивал в самолете, где невозможно сделать качественную аудиозапись. Но безобидные рассказы записаны в других, нормальных условиях.
– Понял. Я должен выкупить у вас компрометирующие меня факты?
– В какой-то степени – да.
– Господин шантажист! Я бы выкупил, но нет денег.
– Мне не нужны деньги.
– Значит, вы хотите знать, где я упал.
– Хочу знать, где и у кого вы лечились, – перебил козлобородый. – В современной медицине, в том числе и нетрадиционной, нет методик и лекарственных средств, чтобы за несколько часов заживлять огнестрельные раны, сильнейшие ожоги… А вы представляете, сколько людей на земле переживают страшные боли в ожоговых центрах?.
. И нет способов остановить такой воспалительный процесс, который был у вас. По остаточным явлениям установлено, что вы были на грани тяжелейшего поражения мозга, а то и смерти. В любом случае должны лишиться слуха, а он у вас отличный.
– То есть, в оплату, вы в своем докладе убеждаете комиссию, что я не дурак?
– Мне очень важно, чтобы вы получили допуск к полетам.
Он был второй, кто жаждал его возвращения в строй, но Шабанов об этом промолчал.
– В принципе мне такая сделка нравится, – сказал он.
– И еще один момент: вы никому больше об этом не рассказываете, – предупредил Елынский.
– Понимаю, конкуренция!
– Я шел к этому много лет. А сейчас возле вас начнут виться люди, ничего не смыслящие в таких вопросах.
Это «дождевые черви», чуть брызнуло с неба – полезли отовсюду. Но ведь эти твари ползучие способны даже землю переваривать в дерьмо. И скоро переварят…
– Тут я с вами согласен. – Герман остановился и оперся на костыль, как на посох. – Но к сожалению, ничего существенного сообщить не могу. Разве повторить то, что сказал в бреду… Я тоже ошалел, когда увидел ожоги, раны. Часов пять прошло, а даже коросты нет, молодая, чистая кожа… Ничем не мазали, не нашептывали, ничего не привязывали.
Если не считать компресса…
– Компресса?
– Ну да… Доктор сляпал большой спиртовый компресс и привязал к уху. Самый обыкновенный. Правда, я потерял сознание…
– Значит, был не простой компресс…
– Но пахло-то спиртом!.. И потом его больше не привязывали. Да, еще деталь: доктор опрыскал раны и ожоги из баллончика.
– А говорите, не мазали!
– Всего один раз!
– Вы же не знаете, что делали во время сна.
