Вот сволочи! Как будто шпиона поймали! Заховаева работа, он мастер тайных дел, это у него есть особые способы работы с личным составом…
И вдруг нахлынула знакомая, щемящая тоска, вспомнился утраченный мир, вернее, полет с Агнессой над этим миром – словно от перегрузки отяжелело лицо, руки, плечи… Безвозвратно ушедший мир детства, где ему посчастливилось побывать, и можно было остаться там навсегда, если бы поверил, что он существует, что это возможно, будучи в зрелом возрасте, ощутить себя ребенком и, главное, увидеть мир детскими глазами…
Нет! Коль вернулся в этот суконный и суровый мир, нечего жалеть и нельзя поддаваться соблазну.
Иначе снова захочется напиться и откопать «Бизон»…
Шабанов нашел в шкафу теплый халат, натянул его и похромал через холл к выходу из отделения. Навстречу встала постовая сестра, заслонила дорогу.
– Больной, вы куда?
– Во-первых, я не больной, – сквозь зубы процедил он. – Во-вторых, хочу погулять!
– Но вы только что вышли из наркоза!
– Лучше дай палку или костыль!
– Ничего не дам! Вам гулять запрещено!
– Кем? Этим стриженым с козлиной бородой?
– Не знаю, – объемы у сестрицы были такие, что не обойдешь.
– У меня записано – постельный режим.
– Я что, арестован?
– Не знаю, у меня записано!
Из-за операции он попал в хирургию, где царили строжайшие правила и жесткие законы.
В это время в другом конце коридора появилась анестезиолог в бирюзовом колпаке, постовая бросилась к ней.
– Алина Сергеевна! Шабанов собрался гулять!
– Шабанов, вам нельзя, – не совсем уверенно сказала та.
– Постельный режим, идите в палату.
– Пойдем вместе? – Он приблизился к ней вплотную и поправил колпачок у нее на голове. – На улице весна, почки лопаются. Подышим свежим воздухом, а то в палате после этого козлобородого три дня проветривать нужно. Кстати, сейчас утро или вечер?
– Вечер…
– Тем более, Алина!
– Выдай ему костыль, – попросила она постовую. – Я пальто наброшу…
– А можно на твое плечико опереться? – засмеялся он вслед.
Когда спускались по лестнице, Шабанов приобнял анестезиолога за талию и получил вполне обнадеживающий, игривый отказ:
– Не забывайтесь, больной! У вас костыль есть для этой цели.
На улице выздоравливающие солдатики в казенных фуфайках собирали подснежники. Ветер раздувал их, а они снова собирали…
Алина увела его за угол в скверик, где почти не дуло, достала сигареты.
– Время прогулки – десять минут, пока курю.
– Да мне и десяти хватит, – ухмыльнулся он, встав поплотнее к ней.
