– А, очнулись? – Сиделка отложила книгу и поднесла стеклянный чайник с длинным носиком. – Пейте!"
"Он выпил больше половины, осмотрелся, отметил, что одет в другую пижаму, потряс головой.
– Так где я все-таки?
– Это окружной госпиталь, хирургическое отделение, – объяснила сестрица. – Как самочувствие?
– Значит, привезли сюда под наркозом?
– Да, вы очень крепко спали! И рассказывали сказку.
– Какую сказку?
– Про каких-то японцев и японок, столько имен – не выговорить.
Они переженились, нарожали детей, дети – внуков…
– А еще что говорил?
– Кажется, ничего…
– Ну и зачем надо было тащить сюда сонного? – Герман осмотрел заклеенную икру ноги. – И вообще, говорили достанут пулю под местным наркозом!
– Не знаю, – свела она плечики. – Я дежурный анестезиолог…
– Послушайте… А был здесь мужчина… стриженый и с рыжей бородой, как у козла?
– Нет, не был…
– Ну как же! – возмутился он. – Сидел на вашем месте! И что-то молол!.
.
– Это вам приснилось, – ласково заулыбалась дежурная. – Под наркозом бывают причудливые сны, все зависит от психических особенностей.
Она измерила давление, еще раз напоила водой и ушла, оставив на пороге дразнящую улыбку. Шабанов тотчас же встал, осторожно ступая на ногу и держась за стенку – еще штормило, – подошел к окну: второй этаж, решетки нет, на улице сильный ветер, и не понять, утро или вечер. Палата ничего, тоже командирская – ковер на полу, картинка на стене, стол, телевизор, индивидуальный санблок…
Козлобородый хмырь с нудным голосом стоял перед глазами.
Был он здесь! Этот стульчик все вертел, то на край сядет, то верхом, и долбит, долбит вопросами… Стакан граненый, вот он, на столе, разве что помыт, протерт и поставлен на стеклянный поднос к графину.
– Я тебе дам – причудливые сны! – вслух подумал Герман. – Психические особенности…
Мерзкий тип поил его и ставил стакан на край полированного стола… и там остался мокрый след! Вода, конечно, высохла, но мутноватый кружок на полировке есть и легко стирается пальцем.
– Будут мне тут лапшу на уши вешать, – проворчал он, довольный собой, и выглянул за дверь: уютный холл, пальма, журнальный столик с креслами и пейзажи на стенах…
Ему сделали какой-то хитрый наркоз, чтоб этот козлобородый выпытал, вытряхнул из него все, о чем он не говорит и не пишет.
