Самопроизвольно включалась и выключалась. Твоя машина то появлялась на экранах, то исчезала. А ты полагал, что летишь на самолете-невидимке. Техника хорошая, но не доделанная, не совершенная еще. А эти два экземпляра, которые решили продать в Индию, вообще были с браком.
Потому и толкнули.
– Она на самом деле примитив и дерьмо, – подтвердил Герман.
– Вот, правильно!.. Китайцы подняли перехватчиков, обнаружили, дали предупредительный залп, обложили и повели на аэродром. По радио передали: катапультируешься – расстреляют в воздухе немедленно.
Ты понял, что уничтожить «принцессу» не успеешь, а в кабине самолета сделать это невозможно. И еще ты понял, что прибор неисправен, коль тебя засекли, да еще почему-то индикатор на нем все время помигивал, а то и вовсе гас. Так что китайцам достался не самолет-невидимка, а машина с дерьмом.
Если маркитант не был в сговоре с Заховаем и не выполнял его задания, то очень ловко валил вину сразу на двух противников – на Заховая, разработавшего маршрут движения и отвечающего за безопасность перегона техники, и на конструкторское бюро «принцесс», подсунувшее Росвооружению явную халтуру.
– Не годится, – подумав, заключил Шабанов.
– Почему?
– «Принцесса» была исправна, индикатор все время горел. И китайцы меня не садили. И вообще никто не засек. Я не нашел базу Гуйсан. Кончилось топливо, пришлось дернуть ручку…
– Район падения? Обломки? «Черные ящики»? – очередью выпалил маркитант.
– Лежат в районе хребта Дангралас.
– Нет такого хребта!
– А был, насколько помнится, – съязвил Шабанов.
– Последствия катапультирования на твоем теле? – пропустил мимо ушей остроты зажатого в угол виновника катастрофы.
– Зажили последствия.
– В таком случае, полежал бы еще месяц в лесу, и тогда выходил. Можно и поверить, что зажили.
– Комары зажирают.
– Так и комиссии скажешь?
– Так и скажу.
Маркитант достал бутылку минералки, налил в два стакана – дорогого фирменного коньяка не предлагал…
– Заховай сделал у тебя обыск в квартире, – вдруг сообщил он.
– И нашел в НАЗе и высотном комбинезоне много улик. Одну очень важную, по сути, безделушку, но улику неопровержимую. Отправил все на экспертизу."
"– Интересно, что он мог там найти? – Шабанов пожал плечами, однако стал лихорадочно вспоминать, что могло остаться в его вещах от мира, который он утратил.
– Да много чего! Частицы грунта на обуви, пыльцу растений на одежде… Но особенно кусок земляничного мыла.
