И благодари, что жизнь сохранили!
– А балалайку вам! – Герман толкнулся в соседнюю дверь и увидел точно такую же палату. На кровати лежал человек, сложив руки на груди, словно покойник. Это был наверняка умирающий старик, с иссохшим, синеватым телом, костлявый, немощный, жалкий, но живой. Дышал медленно, с хрипотцой, на проваленных щеках топорщилась седая двухнедельная щетина, а сквозь износившиеся, тончайшие, как промасленная бумага, веки просвечивались глаза.
В этом боксе пахло совершенно иначе – отстиранным в бане, отполосканным в проруби и высушенным на морозе бельем.
Шабанов попятился к двери, но старик вдруг поднял свою пергаментную руку и поманил к себе.
– Сестричка… Позови доктора, не могу уснуть.
– Я не сестричка, – сказал Герман, озираясь: бокс точно такой же, как у него, и так же ничего нет – шаром покати.
Умирающий приподнял веки.
– Кто ты?
– Да я тут… Лежу в соседней палате.
– А-а… Значит, сестрички нет?
– Я вообще тут никого не видел…
У Шабанова родилась идея. Этот на ладан дышащий человек уж никак не мог быть связан с охотниками за «принцессой», подвернулся первый случай, когда можно поговорить и выяснить хотя бы свое местонахождение.
– Слушай, дедушка, мы где сейчас находимся? – спросил он.
– В лазарете, – пролепетал старик.
– Это я знаю. Как называется селение?.. Или это город? Где стоит лазарет?
Тот поднял веки, посмотрел мутным, отстраненным взглядом – не понимал вопроса. Или вспомнить не мог…
– Ну хорошо, мы сейчас находимся в России? Или в Китае? Где?
– России нет, – вдруг обронил умирающий. – А так хотелось перед смертью взглянуть на родные места…
– Погоди, дедушка. А здесь-то что? Кругом русские люди…
– Здесь лазарет.
– Ладно. Чья это территория? Какое государство?
– Разве это государство?.. Государство, когда есть государь. А в империи – император…
Кажется, старик давно впал в детство…
– А здесь кто управляет? – спросил Герман.
– Здесь Иван Ильич…
– Иван Ильич – это доктор! А кто всеми людьми являет? Кто стоит во главе?
– Господь Бог…
– Да это понятно! – Шабанов терял терпение.
