Настоящий, тёплый и близкий. Не во сне, а наяву. Стоит обнять его — и прошлое оживёт. Стоит прижаться губами — и не останется ничего, кроме изматывающего, почти невыносимого ожидания.
— Ой!
Аслан наклоняется и рывком подхватывает меня на руки прямо на пороге комнаты, спеша сократить расстояние. Я обвиваю крепкую шею, вдыхая знакомый запах кожи, смешанный с ароматом геля для душа. Его дыхание горячей волной прокатывается по моей щеке, смешиваясь с моим и превращая воздух между нами в нечто осязаемое. Окутывая, будто невидимая ласка, от которой захватывает дух.
— Луна, нельзя! — командует Аслан, отталкивая ногой собаку, что пытается с разбега заскочить на просторную кровать, чтобы поиграть с хозяином.
Это выбивает из меня короткий смешок, потому что сегодня, блин, моя очередь играть с ним. Завладевать его вниманием! Целиком и полностью, между прочим! И я не хочу абсолютно ни с кем делиться!
— Я не потерплю конкуренток, — шутливо заявляю. — Ни сейчас, ни в будущем. Скажи, что ты только мой.
— Твой, конечно.
Тон мягкий, но абсолютно серьезный. Такому веришь.
Опустив меня на пушистое одеяло, Аслан оттаскивает за ошейник ничего не понимающего ретривера. Быстрая пульсация на виске выдаёт его накалённые нервы, которые приглушаются только… усилием воли.
— Место, Луна! Ну же… Кому сказал, место! — рассерженно повторяет. — Да блядь… Что с тобой такое?
Я сажусь на кровати, скрестив ноги по-турецки.
Мысли скачут хаотично: налетают, разбиваются и сплетаются в клубок.
Ничего необычного не происходит.
Это просто, мать вашу, секс.
Один из многих.
Контакт, каких было сотни и будет ещё столько же. Но зубы почему-то отбивают чечётку, когда Аслан закрывает комнату на замок, упирается ногами в матрас и поддевает края футболки, чтобы стянуть её через голову.
Я замираю, впиваясь взглядом в его тело, будто вижу впервые. Шесть лет — достаточно, чтобы стереть из памяти некоторые мелочи: линию ключиц, едва заметные следы от старых ожогов на боку, и изгиб пресса, который теперь кажется чётче и жёстче.
Подмечаю новые детали — тёмные густые волоски, покрывающие грудь, и манкую дорожку на животе, ведущую под резинку штанов."
"Я не помню, чтобы он был таким… Взрослым. Заматеревшим. Даже грубоватым.
Тяжёлым в своих движениях, но не от усталости, а от силы, скрытой в мышцах.
— Алин, ты чего?
Слёзы подкатывают глазам, но я быстро их смаргиваю. Мне хочется плакать от того, что время прошло, а я не заметила, как забыла детали.
