Продолжая сборы, я фоном слушаю рассказ Николая Ивановича — он хвастается новой лошадью, привезённой из конного клуба, с отличной родословной и уравновешенным характером.
И с остановкой пульса реагирую на резко распахнувшуюся дверь.
— Я нигде не нашёл последний препарат, — говорит Аслан, глядя на экран телефона и переступая порог. — В аптеках посоветовали аналог, но нужно, наверное, уточнить у врача…
Его взгляд молниеносно устремляется к окну, где расположился свёкор, скрестив руки на груди. Своим грозным видом он даёт понять, что не рад этой встрече, но, похоже, именно ради неё и приехал.
— Здравствуйте, — коротко кивает Тахаев.
Руку при этом не протягивает. Её жмут тому, кому явно спешат выразить расположение, и это особенно показательно.
Я чувствую, как в груди нарастает давление, когда между мужчинами так и не возникает контакта. В сложившихся обстоятельствах его в принципе не может быть, но хотелось бы иначе. Хотя бы на нейтральной ноте.
В воздухе висит молчаливое противостояние, в котором никто не собирается уступать.
Слова не спасут, жесты не смягчат. Мужчины просто стоят, удерживая тонкую грань между наигранным безразличием и открытой враждебностью.
— Кстати, Аля, что вы делаете на следующей неделе? — Николай Иванович меняет тему и ищет меня глазами. — Вы давно не приезжали в мой отель, а мне есть что показать.
Аслан делает несколько шагов по палате, бросает куртку на диван, шурша бахилами по полу. Помогая закидывать в дорожную сумку оставшиеся вещи — ту самую, куда позавчера ночью летело всё подряд.
Сцепив зубы так крепко, что на скулах проступают жёсткие тени.
Оторваться от него не получается, как и угадать его настроение и мысли. Боюсь, они меня напугают.
— Амелия болеет, — выдержанно отвечаю.
— На свежем воздухе быстрее выздоровеет, — парирует Гончаров.
— Не думаю.
— Марина будет рада.
Хлестнув по мне взглядом, Аслан опускается на корточки, доставая из-под дивана зимние ботинки Амелии. Отголоски злости раскачивают атмосферу вокруг него, придавая его жестам грубую отточенность.
Есть ощущение, что любой исход этого вечера не закончится… ничем хорошим.
— Она же сказала: нет, — произносит Аслан, выпрямляясь во весь свой двухметровый рост и упирая руки в бока. — У нас другие планы на будущую неделю.
— Планы у нас одни на всех. В конце концов, мы семья, — подмигивает Гончаров Амелии. — Хотя кто-то, кажется, так не считает.
Аслан шумно выдыхает и указывает на дверь:
— Выйдем?
— Да, давай. Тоже хотел предложить.
