Первое, понятно, работало как прибор ночного видения, разве что видение это было черно-белым, а вот «вампир» подсвечивал ауры, причем во всех красках, так что двоих в машине я тоже разглядел сразу. Еще что-то светилось через маленькие окна из паба у Хмеля, но это и понятно, а никаких других наблюдателей я не разглядел.
Подождал минут десять, чувствуя, как дубею, но больше никого не заметил, кроме нескольких торопившихся прохожих и проехавшего школьного автобуса, набитого яркими, как конфетные обертки, аурами детей.
Ладно, пошли. Расстегнул пуговицу в шубе напротив кобуры, проверил, как туда рука заходит, и пошел.
Пошел по противоположной стороне улицы, рассчитывая так, чтобы держаться в мертвой зоне правого зеркала. Если идти сзади под острым углом к машине, всегда можно встать так, чтобы для водителя и пассажира ты был вне поля зрения. Теперь бы только двери задние в «субуре» заперты не были. Нет, понятно, что крутые пацаны из Семеры запираться не станут, но у американских машин это обычно настраивается, все двери открываются от ключа или только передние.
Если только передние, то накал драматизма будет недостаточным, как мне кажется.
Подходя к стоящей машине, не раз проклял скрипучий снег под ногами, но когда дернул ручку двери и оказался на заднем сиденье – понял, что сюрприз состоялся. Два крепких мужика в вязаных шапочках и коричневых дубленках, сидевшие впереди, даже дернуться не успели.
– Здорова! – поприветствовал я их самым радостным голосом из доступных, выразительно щелкнув курком револьвера.
– Кому сидим? Чего ждем?
– Ты о чем, друг? – спросил сидевший за рулем мужик, обернувшись в профиль. Я заметил седоватые виски и сломанный до полной продавленности нос.
– О том, что руки держите так, чтобы я их видел. Это первое. И да, с такой дистанции амулет пулю, особенно мою, не отведет, так что беседовать будем мирно и цивилизованно. Согласны?
– Да как скажешь, друг, – так же спокойно ответил седой.
Второй был заметно моложе и, кажется, кавказец.
– Вы чего тут делаете?
– В машине сидим, брат, – доброжелательно ответил кавказец.
– А почему тут сидите? И почему так долго? И почему прячетесь от меня? Для взрослых дяденек прятаться даже унизительно, не?
– Мы не прятались, друг, – снова заговорил седой. – Мы ключи искали. Выронил я ключи, понимаешь."
"– Не мыло? – со всей доступной заботливостью уточнил я.
– Ну ты совсем, друг, как-то унизить нас хочешь, – вздохнул тот.
– Унизить не хочу, просто заботу проявил, – уверил его я.
