У меня же патрон был уже дослан, я просто выстрелил в него, увидев синеватую вспышку, и мужик в полушубке в испуге замер, хотя в него и не попало, в тот же момент на гребень сугроба выбрался Дмитрий и пальнул из своего «рема» вниз, в спину моему противнику, и амулет у того уже не работал. Он лишь дернулся, а потом уронил голову в снег.
– Еще?
– Минус два! – крикнул Дмитрий.
Я вскочил на колено, направив свой карабин в сторону грузовика, и увидел там человека, лежащего на дороге в позе младенца. А потом еще и услышал, что тот тихо скулит и подвывает.
– Не трусись, у тебя амулет, это ментальное доминирование, – прохрипел вскарабкавшийся на снежный вал Саня. – Вяжите его, пока не отпустило.
Сразу «вязать» я все же не побежал. Залег и контролировал пространство у грузовика и под ним, до тех пор пока Дмитрий с Платоном не прошли целиной вокруг и не вышли с тыла. И лишь затем продвинулся вперед сам.
– И ты, Брут, – сказал я, ногой отталкивая «браунинг» десятого колибра от скрюченного человека, который начал приходить в себя и испуганно оглядываться по сторонам.
Доберусь до магазина и точно скажу, кто это такие, если этот ушлепок мне раньше все не расскажет. Хотя расскажет, я думаю.
Дмитрий осмотрел грузовик, сказал:
– Чисто!
Четверо их было. Четверых я у грузовика тогда и увидел. Для нормально организованной засады достаточно. Если бы они не переиграли, не развернули грузовик, то я бы их ни в чем и не заподозрил. Сломались и сломались, мы еще и помочь попытались бы. А от выстрела в упор, к слову, никакой амулет не спасает.
Пленного – сухощавого мужика лет тридцати – быстро связали и обыскали, вытащив удостоверение личности нового образца, здоровенный охотничий нож с какими-то рунами и всякую мелочовку. Оставив его под охраной Платона и Сани, мы с Дмитрием побежали обратно к «сабербену», который так и был закрыт серой пеленой, перегородившей дорогу. И когда мы проскочили сквозь нее, я лишь выругался – радиатор был пробит, тосол вытек на дорогу, в лобовом две огромные дыры, водительская дверь прострелена.
И правое переднее спущено.
– Твою мать! – высказался я от всей души. – Твою бога душу мать!
– Да ладно, грузовик вообще целый, – напомнил мне Дмитрий. – Просто подцепим.
– Подцепим-то подцепим, но грузовик чужой, а «субур» мой, понимаешь? – вздохнул я. – И я его люблю.
– Да починишь, – хмыкнул он. – И грузовик заберем.
– Это вряд ли.
– Чего вряд ли? Напали на патруль при исполнении. Можешь там договориться?
Я посмотрел на него задумчиво.
