Машка уехала на неделю в Париж, Аркашка с Зайкой и детьми рванули на семь дней в Ниццу, Александр Михайлович отправился на рыбалку. Никому неохота было в шуме существовать. Знаешь, смена окон – дело хлопотное, грязное. Собак мы отдали тебе. Кошек Маше Трубиной.
– Верно.
– Повариху Катерину отправили в отпуск, домработницу Ирку тоже.
– Хорошо.
– За рабочими, ставящими новые стеклопакеты, оставили следить садовника Ивана."
"– Потрясающая память.
– Сама я поехала в гостиницу. Ты звала меня к себе, но едва я собралась, как к тебе обвалились родственники из Питера, места мне там не было.
А потом, знаешь, захотелось почувствовать себя совершенно свободной, как птица… Несколько дней я шлялась по магазинам, а затем поехала на свидание к Ленке.
Оксана кивнула.
– Я забеспокоилась, звоню тебе, звоню, мобильник талдычит: «Номер не обслуживается». Вызвала Дегтярева, ну тут все и завертелось. Кстати, полковник очень много узнал, обзвонил всех друзей и подруг, добрался до Ленки, не ел, не пил, не спал… Он проследил твой путь, вышел на криминального авторитета, выяснил, что его «шестерки», вернувшись назад в лес, не нашли «труп», и уперся лбом в стену.
Ну какие сволочи встречаются!
– Ты о ком? – не поняла я.
– Да так, – отмахнулась Оксана. – Нет, вот счастье-то!
– А теперь о чем говоришь?
– Зайка получила приглашение на концерт. Телеканал, где она работает, праздновал день рождения, – пустилась в объяснения Оксана.
Ольга, естественно, сказала:
– Никуда не пойду! Какое веселье, когда Даша пропала!
Но коллеги стали переубеждать девушку:
– С ума сошла.
Твое место в первом ряду!
– Около начальства!
– Заметят, что проигнорировала торжество, потом припомнят.
Я усмехнулась:
– Кудрявенький тоже следил, кто к нему на день варенья не притопал.
– Кудрявенький, – удивилась Оксана, – это кто?
– Потом расскажу, продолжай.
– Ну, Зайке пришлось плестись на концерт, одна она категорически не хотела пойти на мероприятие, взяла еще пропуска для мужа, Дегтярева и Машки.
Вместе все и отправились. Маня купила букет, хотела Магутенко отдать…
– Да, – кивнула я.
– А когда «Глафира» стала брать цветы, она заговорила про собаку… Машка сразу сказала: «Это мусик! С ней что-то случилось, но я знаю, это она».
Зайка и Кеша не поверили, а Дегтярев воскликнул:
– Пошли домой, не могу тут сидеть, сердце ноет.
Но Маня настаивала, сначала пыталась убедить своих спутников, потом зарыдала.
