– Дайте ей Глафирин комбинезон. Так, натягивай, дура.
– Зачем?
Потная ладонь хлестнула меня по щеке.
– Молчать! Одевайся!
Испугавшись, я в мгновение ока нацепила одно из концертных одеяний певицы.
– Теперь парик, здорово! Намажьте ей морду, погуще, – командовал Свин, – ресницы наклейте, губы, губы поярче, классно. Значит, слушай, киса, пойдешь вместо Глафиры.
Я отшатнулась.
– Свин! У тебя воспаление мозга началось? Я совершенно петь не умею!
Продюсер вцепился в мою шею:
– Молчи, котя, и запоминай.
Петь тебя никто не просит, пойдет фонограмма. Твоя задача попрыгать, поскакать, помнишь, как это Глафира делает?
– В общем, да.
– И ничего трудного, – влез Ванька, – она не Плисецкая, и тут не Большой театр, никто Кармен-сюиту не ждет. Улыбочка до ушей. Главное, не забудь, когда появишься на сцене, громко крикнуть в микрофон: «Добрый вечер! Глафира с вами!»
– Но голос-то у меня другой, – слабо сопротивлялась я.
– А никто не заметит, – рявкнул Свин, – наши завсегда одним поют, другим разговаривают! Слова песни «Прощание» знаешь?
– Да, сто раз их слышала.
– Супер, будешь просто пасть под фоно разевать, не боись, никто не заметит.
– Я не актриса…
И тут Свин со всего размаха толкнул меня на стену.
– Больно! – взвизгнула я.
– Будет еще хуже, – зловеще пообещал продюсер, – вот узнают менты про тебя правду… Выручишь нас – один разговор, получишь много всего хорошего, заерепенишься – пеняй на себя, котя!
И что мне делать?
Я кивнула:
– Хорошо.
– Молодец! – воскликнул Свин. – Теперь курс молодого бойца. Ничего не бойся, в зал не смотри, все равно, кроме VIP-ряда, никого не увидишь, ни на что не реагируй, разевай рот. Еще имей в виду, рука, которой держишь микрофон, должна двигаться одновременно с головой. Смотри не забудь, иначе глупо выйдет, усилитель звука слева, морда справа. Живо, накладывайте грим до конца, густо!
Легкие, холодные пальцы стилиста Сергея забегали по моему лицу.
Я невольно позавидовала юноше, он постоянно работает с Глафирой, приводит в нужный вид лица участников группы, но ни разу, никогда я не слышала от парня ни словечка, словно он немой. Сергей живет в своем мире, в этом он только зарабатывает себе на хлеб.
– А вдруг зрители поймут, что перед ними подмена? – внезапно испугалась я.
– Никто ничего не заметит, – сказал Костя.
И тут в гримерку вошли врачи: мужчина и две девушки.
