Она что ела или пила?
– Ничего, – ответил Свин, – хлеб просто.
– Марку сигарет, может, сменила или духи другие приобрела?
Свин посмотрел на меня.
– Вроде нет, – промямлила я и вдруг сообразила: – Тмин! Батон был им щедро обсыпан. Рита никогда до сего момента эту пряность не пробовала. От тмина может аллергия начаться?
– От чего угодно золотуха бывает, – сказал Василий."
"– Вот, – влетел в гримерку запыхавшийся Ванька, – хорошо, ларек у входа стоит, а в аптеке провизорша фанатка, так бы не дала.
Вася ловко сделал укол, Рита, закрыв глаза, лежала на диване.
– Ну, ну, – захлопотал Свин, – ща получшеет. Споешь – и домой, баиньки.
– Глупость не пори, – перебил его Василий, – ее прямо сейчас в клинику везти надо.
– А выступление?
– Офигел? Ей не встать, и голос пропал, один сип.
– Так под фонограмму же, – пытался добиться своего Свин, – надо просто попрыгать, рот поразевать.
– Ты долдон, – вышел из себя Вася, – идиот! Девка загнется, ее к врачу тащить нужно, вызывайте медиков. Впрочем, я сам позвоню.
Высказавшись, он ушел. Свин в растерянности глянул на Риту.
– Кисонька, – непривычно ласковым голосом произнес он, – совсем не можешь работать? Попробуй, вдруг получится.
Рита не отвечала, лежала, тяжело дыша.
– Отвянь от нее! – рявкнул Ванька и схватил мобильный: – Алло, «Скорая». У нас тут женщине плохо.
– Ужасно, ужасно! – заметался по гримерке Свин.
Я решила утешить его:
– Ничего, Глафира выздоровеет, не переживай так.
– Да куда она денется! – заорал Свин. – А вот что с концертом будет! Такой нечасто бывает.
День рождения одного из самых рейтинговых телеканалов! Журналистов пруд пруди, камер и магнитофонов море, запись идет. Потом передачу станут безостановочно крутить. Такой пиар! Бесплатный! Все есть! А Глафиры не будет. Катастрофа, жуть, мрак…
– Нацепи на себя парик, – гаркнул Костик, – и прикинься Глафирой, все равно фонограмма пойдет. Попрыгай, потряси окороками, авось сойдешь за звезду!
Свин замер. Его маленькие злые глазки стали невозможно большими, потом они начали медленно вываливаться из орбит.
Я испугалась, что обозленный продюсер сейчас растопчет не в добрый час пошутившего музыканта, и сказала:
– Свин, хочешь чаю? Хорошо успокаивает.
ГЛАВА 31
Издав вопль раненого носорога, Семен кинулся на меня. Я хотела юркнуть за дверь, но не успела. Короткие толстые пальцы продюсера вцепились в мою майку, потянули ее вверх.
– Немедленно раздевайся!
– Ой, не хочу! Да и с какой стати?
– Живо, – бесновался Свин, сдирая с меня джинсы.
