– Что?
– Знать тех, кто до нас тут обитал.
– Почему же, – вяло возразила я, – иногда жильцы, уезжая, оставляют своим «сменщикам» новый адрес, просят сообщить тем, кто станет их разыскивать.
– Невозможно, – безмятежно повторила девушка, – потому что тут до нас никто не жил. Бабушка получила квартиру от завода в шестьдесят первом году, как въехала, так и живет.
Я расстроилась почти до слез, но на всякий случай решила уточнить:
– И квартиру она не сдавала?
– Пускала жильцов, – невозмутимо ответила девица.
– А как прожить-то? Пенсия крохотная. Работала всю жизнь честно, на одном месте, а наше государство…
– Сделайте одолжение, позовите бабушку, – перебила я ее.
– Она спит.
– А во сколько она встает?
– В шесть, – последовал короткий ответ, – как привыкла с юности, так и живет.
Будильник я завела на полседьмого и, проснувшись от его противно-настойчивого писка, мигом схватилась за телефон. Конечно, крайне неприлично звонить в такое время, но вдруг милая старушка утопает в поликлинику и застрянет там на целый день.
– Алло! – гаркнули мне в ухо.
– Вы бабушка? – от неожиданности спросила я.
– В общем, да, – засмеялась женщина, – но не ваша.
– Простите, бога ради, мне нужна Настя Звягинцева.
– Ой, хорошо, что вы позвонили, – зачирикала старушка, – приезжайте.
– Куда?
– Пишите адрес, да поторопитесь. До одиннадцати успеете, а то мне на танцы уходить?
– На танцы? – растерянно повторила я.
– Ну да, я занимаюсь в студии «Латинос», – сообщила бабуся, – так что постарайтесь побыстрей.
Скажите честно, вы любите рано утром выползать на улицу? Лично меня от такой перспективы просто перекашивает. Вначале очень трудно проснуться, потом, когда глаза все же раскрылись, я, спотыкаясь, бреду в ванную, на меня нападает крупная дрожь, ни чай, ни кофе согреться не помогают, а от осознания того, что сейчас придется выныривать на улицу, делается совсем плохо."
"Откуда ни возьмись у меня возникло видение. В тяжелом, неуклюжем пальто из несгибаемого драпа, еле-еле отдирая от земли обутые в грубые сапоги ноги, я бреду по заснеженному тротуару к метро.
В одной руке у меня тяжеленный портфель, а в голове полная безнадега, предстоит еще один безрадостный рабочий день. На дворе темно, с неба сыплет то ли дождь, то ли снег, под подошвами чавкает каша из соли, песка и полурастаявшего льда. Больше всего на свете хочется спать, спать, спать, но я на автомате добираюсь до подземки.
