Я быстро нашла светло-голубые брюки, кофточку из трикотажа и спросила:
– Тебе не жаль мне эти вещи отдавать, они такие красивые?
– А, – отмахнулась певица, – такого дерьма у меня навалом, забирай хоть все. Вот эти, на первом кронштейне, не бери, я в них сама хожу. А те, во втором ряду, уже старые, можешь ими пользоваться.
– Разве футболка может выйти из моды? – удивилась я.
Глаша скривилась.
– Они мне малы. Видишь, грудь какая, четвертый номер. А у тебя ноль, вот и таскай.
– Зачем же ты их покупала, если малы?
– У меня тогда сисек не было.
– Они выросли?! – изумилась я.
– Нет, конечно, – усмехнулась Глаша, – я силикон вшила.
– Ой! Это же вредно.
– Зато на сцене красиво.
– И шрамы остаются!
Глафира задрала топик.
– Где? Найдешь, сто баксов дам.
Я внимательно осмотрела безупречную по форме пышную грудь и констатировала:
– Нет отметин.
– Ага, – обрадовалась Глаша, – никто обнаружить не может, потому что не туда смотрят. Вот где разрез был, под мышкой.
Я вгляделась и покачала головой:
– И правда, практически не видно, на зажившую ссадину похоже!
– Если кто спрашивает, что у меня под рукой, – окончательно развеселилась Глафира, – я всегда отвечаю: родинку удаляла.
Ладно, хватит трепаться! Меряй туфли, вдруг у нас и размер обуви один.
Туфли Глафиры тоже оказались мне впору.
– Вот и здорово, – одобрила певица, – теперь курс молодого бойца. Во-первых, никого в гримерку не пускай.
– Куда?
– Когда на концерт приедем, – терпеливо объяснила она, – мне комнату отведут для переодевания, вот в нее никого не пускай, ясно?
Я кивнула.
– Ладно, – хмыкнула Глафира, – остальное потом.
Клуб «Мячик» находился на шумной улице. Глафира уверенным шагом направилась к стеклянной двери. Я с чемоданом и портпледом в руках тащилась сзади. Певица пнула носком высокого сапожка из джинсовой ткани стеклянную дверь.
– Эй, открывай!
Маячивший с той стороны шкафообразный парень лениво распахнул дверь.
– Тебя сюда спать наняли? – фыркнула Глафира.
– А ну зови Катьку!
Секьюрити забубнил что-то в рацию.
– Безобразие! – громко заявила Глафира. – Больше ни за что не соглашусь в этой помойке петь. Никогда!
– Глашенька, душенька! – донеслось сверху.
Я посмотрела на широкую лестницу. По ступенькам быстро спускалась стройная женщина в элегантном костюме.
– Как мы рады! – щебетала она.
– Можно подумать, – скривилась Глафира. – Прихожу, никто меня не встречает. Этот идиот даже дверь не открыл.
