Потянувшись за первой попавшейся бутылкой, я налила себе щедрый стакан и успела выпить половину, прежде чем закашляла.
Слезы наконец вырвались наружу, и я не была уверена, были ли они из-за алкоголя или из-за пустоты в моей груди, это сокрушительное чувство, что единственное, чего я хотела больше всего, не достанется мне легко, или вообще не достанется.
Римо появился в поле зрения, входя из сада.
Я быстро вытерла глаза и бросилась прочь, желая утонуть в своих страданиях, но его шаги звучали позади меня, и в конце концов я перестала убегать, потому что было бесполезно в любом случае.
Римо никогда не сдавался, а я устала бежать. Всхлипывая, я прислонилась к стене и медленно сползла на пол. Его ноги появились в поле зрения, но он ничего не сказал. Я могла представить, как он наблюдает за мной.
— Поскольку ты ненавидишь чрезмерные проявления эмоций, тебе следует уйти. Дальше будет только хуже.
Даже для моих собственных ушей это прозвучало горько.
Римо опустился на стул напротив меня, держа мой наполовину полный стакан.
Он изучил мое лицо и посмотрел на тест на беременность в моей руке. Я даже не осознавала, что все еще сжимаю его в руках, как память о своей неспособности забеременеть.
Я протянула его ему, чтобы он мог увидеть результат.
— Можно подумать, что так будет легче. Разочарование после того, как твои надежды снова слишком высоки.
Римо отхлебнул из моего стакана и покрутил его в руке.
— Это было моим.
— Ты оставила его там. Это ограниченное издание рома Дон Папа, который стоит целое состояние.
Я не оставлю его там, чтобы Адамо мог осквернить его в гребаной кубинской Либре.
Я подавила смех и протянула руку.
— Мне нужен еще глоток.
Римо протянул мне стакан, и я сделала большой глоток, содрогаясь от силы алкоголя.
— Чертова трата хорошего рома. Ты ненавидишь крепкие напитки.
— Да. — ответила я и вернула стакан Римо. — Думала, это поможет.
Римо улыбнулся.
— Когда это алкоголь хоть в чем-то помогал?
— Помогает забыть.
— На несколько часов, но становится хуже, когда ты снова об этом вспоминаешь.
Я прикусила губу, зная, что он был прав. Адамо пытался справиться таким же образом, и я могла видеть, куда это его привело.
— Мы так долго пытались.
Римо задумчиво наклонил голову. В его глазах не было жалости, что было хорошо, и поэтому мне нравилось разговаривать с Римо.
— Нино стреляет холостыми?
Я моргнула, все еще, после всего этого времени, ошеломленная прямотой Римо.
— Не знаю, не думаю, что это он. Это моя вина.
