Ведь её ответ определит все мои дальнейшие шаги, каждое слово, которое я скажу ей.
Кажется, что время тянется критически медленно, а напряжение нарастает всё сильнее."
"Чувствую, как внутри поднимается паника, но стараюсь успокоиться, чтобы не выдать себя.
Каждое мгновение становится невыносимым.
Замечаю, она тоже напряжена, её взгляд полон тревоги, но это как раз из-за знаний про мои отношения с Анной или из-за ДТП и моих повреждений?
Я задавал медсёстрам и врачам вопросы о своих вещах, но мне никто ничего вразумительного не ответил.
Сказали только, что отдали вещи жене. И всё.
Просьба пригласить именно тех, кто принимал меня здесь, не увенчались успехом, потому что медсестра, которая раздевала меня, уволилась.
А начать требовать встречи с фельдшерами из скорой помощи — это как минимум может вызвать недоумение и сомнение в моей адекватности.
Я вроде придумал, для чего просил о встрече. Мол, отблагодарить их хочу и так далее.
Врачи покивали, но пока у меня так никто и не появился из тех ребят.
Смотрю на супругу. После длительного молчания начинает улыбается теперь, и, кажется, даже не злится. Значит, что всё неплохо…
Потому что вряд ли она так себя вела, если всё открылось. Альбина никогда не позволит себя унизить предательством и скажет об этом открыто.
— Ну, как ты себя чувствуешь? Немножко оклемался? — голос ровен и спокоен.
— Всё ещё сильно болит… — выдыхаю. — Особенно ноги. Но на обезболивающих живу как нормальный человек несколько часов в сутки.
Надо потерпеть…
— Ты справишься, поверь. Скоро снова будешь бегать! — подбадривает меня.
И снова между нами повисает молчание. Так, она ничего не знает.
Теперь надо узнать, где мои вещи. А ещё, если точнее — пиджак.
Именно там я по глупости, тупости, собственной дурости оставил свой паспорт, билеты и второй телефон, по которому я всегда созванивался со своей любовницей.
Ну, была не была! Потому что всё равно без вариантов.
— Альбина, вещи мои… не знаешь, где они?
— Какие? Те, что были на тебе в момент аварии? — киваю.
— Что именно тебе нужно из них? Просто от тех твоих вещей практически ничего не осталось. Штаны порезали, когда тебя готовили к рентгену, рубашку тоже.
— А пиджак?
Если бы я не умел контролировать тебя, моё тело выдало бы меня сейчас с потрохами.
Внутри меня всего трясёт, волнение проступает через пот на моём лице.
Так же как тогда, кстати, когда Альбина пришла ко мне с этими долбаными трусами и потребовала ответа.
