Я больше…
А я не могу произнести этих слов, я захлебываюсь воздухом, собственным дыханием.
Не люблю? Не прощу? Не останусь? Не могу!
– Я больше не приду, это все, – я с трудом выдернула руку из его некрепкой хватки. Не могу смотреть в его глаза, там словно рушится что-то в этом взгляде. То же, что рушилось и в моей душе, когда я видела его тем вечером.
Я встала и попятилась, развернулась, чтобы уйти, пока меня саму не разорвало на части от моей же душевной боли.
– Ева! Стой! Не уходи! – его голос стал сильней, – Ева!
Я кинула короткий взгляд на прощание, и в то же мгновение увидела, как он срывает с себя катетер капельницы, тянет трубку, отшвыривает и резко встает на ноги.
Но не успевает даже распрямиться, как тут же падает на пол, едва успев ухватиться за край кровати с совершенно ошеломленным видом.
– Что же ты делаешь? – я была возле него еще до того, как поняла, что делаю это. Попыталась помочь ему подняться.
– Я не могу… – он поднял на меня испуганный взгляд, – я не могу встать.
Глава 18
Максим слишком тяжелый, я не могу его поднять, а все попытки его самого это сделать заканчиваются падением обратно, будто у него совсем нет сил. Он двигает ногами, но словно не может поставить их твердо на пол, тот словно уходит из-под его ступней.
– Что же я делаю? Надо позвать на помощь, – я распрямилась, отпуская его, чтобы выбежать в коридор, там пост медсестер, я приведу кого-нибудь.
Но Максим не дал мне этого сделать. Он вцепился обеими руками в мою и потянул на себя, заставив потерять равновесие и вместе с ним вновь опуститься на пол.
Неуклюже перехватил и обнял, тут же вжимаясь всем телом и пряча лицо в моих распущенных волосах, лежащих на плече. Твердый гипс на его руке больно уперся мне в лопатку, напоминая, в каком он состоянии.
– Девочка моя, – прошептал он тихо и во мне что-то снова перевернулось. Что же я творю?
Я села на пятки и осторожно обняла его в ответ. Не могла этого не сделать, я чувствую себя чудовищем, жестоким и бессердечным.
Одна часть меня хочет бежать от него, потому что мне больно быть рядом. А другая часть чувствует его боль, и она не поддельная, а настоящая, физическая в разбитом сломанном теле.
И это случилось по моей вине, из-за того телефонного звонка, и никто меня не сможет убедить в обратном.
А еще я ощущала его другую боль, передающуюся мне через дрожь в теле, через частое дыхание в мою шею и быстро бьющееся сердце, что я чувствую прижатой к нему грудью.
