- Да пошёл ты!
Отвалил за него две зарплаты! Да, конечно, до того, что дарил Архипов, мне никогда не достать. Это грёбанное сравнение постоянно всплывает в голове, хотя Галчонок ни разу не ткнула меня в эту тему. Она вообще, кажется, не замечает, что её мир стал другим. С хреново работающим холодильником, постоянно прыгающей по температуре водой, посудой, которую приходится мыть вручную. Или делает вид.
Мне пришлось уступить, и теперь моя берлога свободна. Служившая верой и правдой не одно десятилетие, пребывает в одиночестве, пока её хозяин счастлив.
Бесит, конечно, что я не в силах дать Лине другого. Именно сейчас осознаю, что деньги создают комфорт. Раньше вообще было плевать. Кто. Что. Как. Даже не помню, что ел. Просто поддерживал организм.
Работа. Работа. Работа.
А сейчас думаю о том, чтобы вообще уйти. Ради неё. Ради нас. Ради будущего. Или хотя бы слать всех в задницу с их безмерным графиком.
- Красивое кольцо, - заявляет Эдик, - ты же знаешь, - легонько толкает в плечо, - просто завидую.
Мы будто два товарища, которые не сдавались до последнего.
Две девки на выданье, одна из которых скоро обретёт семью. Если, конечно, мне не дадут от ворот поворот.
Потеют ладони. Уже и не помню, когда последний раз было такое. Волнуюсь, как на первом свидании. Хотя с Линой у меня его никогда и не было. Но сегодня желаю повторить кое-что особенное.
- Куда едем? - интересуется она, а я не знаю, отчего у меня в голове идиотский план. У каждого иногда бывает такой. Она свой реализовала, хоть я и был против.
Архипов и его любовница под следствием, ребёнок у матери Арса. Хреновый финал, но тут уже по заслугам. Покушение на убийство - не шутки, как и покрывательство. И я приложил максимум усилий, чтобы добыть материалы. Так хотела Галя.
- Недалеко, - отзываюсь, съезжая под мост, и останавливаю машину. Она молчит. Слишком долго, и я уже боюсь, что затеял всё напрасно, а потом первой выбирается из салона."
"Я привёз её на то самое место, где она пыталась меня оставить, совершив прыжок. Она думала, что прощается с миром, на самом деле она и была для меня этим миром.
Достаю стулья, размещая у самой воды, и она садится и молчит, ожидая, к чему это всё. А я вытираю потные ладони о колени, чувствуя, как на лбу проступает испарина, хотя конец марта.
- Знаешь, - начинает она первой. - Я же тогда спасибо тебе не сказала.
Только её прижимающееся ко мне тело сказало куда больше нужного.
- Ты, как воздух, Лапин, - не смотрит в мою сторону, а прямо перед собой.
