Отключаюсь, вытирая слёзы, и тут же новые торопятся найти дорогу. Вырваться наружу, очищая меня, обмывая душу и покидая её, чтобы она вновь смогла быть чистой, чтобы она снова смогла любить не только мужчину, который всё это время был рядом, но и людей, весь мир.
Не забуду малыша, что носила под сердцем, но и не стану закрывать себя от возможного счастья.
Врываюсь в квартиру Лапина, будто на пожар. Он здесь. Наверное, пропустил смену, потому что ждал меня. Обхватив его за шею, реву. А за спиной разинутая пасть подъезда: немытого и потресканного, видевшего не одно человеческое горе.
Его. Моё. Общее. Нас таких десятки, сотни, миллионы…
Разбившихся вдребезги сердец, которые можно склеить, чтобы они снова бились.
Поцелуи резкие, мажу мимо губ, куда ни попадя, как сумасшедшая. А он терпит. Сашка всё терпит уже который год, считая это за счастье. Да ты ж мой дурашка. Столько лет молчать.
Толкает дверь, и она кусает откос с хрустом, смыкая замок-зубы. А я внезапно затихаю, и он подхватывает меня на руки, утаскивая в маленькую комнату, что зовётся спальней.
Четырнадцать квадратов, заставленных мебелью, где чувствую, что меня любят. Тихо, ласково, не торопясь. Оказывается, что раньше не любили. Просто занимались сексом, думая, что между нами что-то есть. Это я про Архипова…
Снова гоню мысли о нём и Клюевой.
- Сашка, ты правда меня любишь?
Отчего-то как воздух нужно его признание. До дрожи в коленях, до надрывного звона в ушах.
Он молчит, но его глаза способны сказать куда больше языка.
И слышу мелодию его сердца.
- Я хочу ребёнка, - выпаливаю неожиданно, сама страшась своих слов. Прошло семь месяцев. Это так много для целой жизни, но так мало для того, чтобы успеть восстановиться. И мне говорили, что не стоит торопиться. Но что, если просто поверить в чудо?
Лапин касается моего лица, и не отводит взгляда. А потом нежно целует, будто боится спугнуть. Рука ползёт по моему бедру, и я понимаю, как эти дни мне его не хватало."
"- Почему ты плачешь? - испуганно отстраняется, будто сделал мне больно.
Но я качаю головой, надеясь, что он продолжит. Губы пьют мои слёзы: горячие, горючие, последние. Кажется, выходят остатки, которые меня возродят, чтобы я снова почувствовала себя целой.
Сегодня мы никуда не торопимся, потому что впереди целая жизнь. Мы добежали каждый до нового старта, с которого начнём этот пусть вместе.
С каждым разом он будто чувствует себя увереннее, изучив карту моего тела.
