Снежная буря, окружающая его как сфера из льда, холодного ветра и снега, расширилась в несколько раз. На его руке вспыхнул серый камень одного из перстней, а в воздухе вокруг выросли несколько длинных ледяных осколков.
Тонкие.
Острые.
Они выглядели как клинки из заточенного до состояния бритвы льда.
И один за другим устремились на землю. В меня. В моих людей.
«Северный Ход»!
Я увёл из-под удара и своих, и Морозовых.
А потом оттолкнулся обеими ногами от земли, делая максимально высокий прыжок, на который был способен.
И серией из «Скачков» добрался до Вячеслава.
А потом оказался внутри его бури.
И это не было просто…
Меня тут же охватил холод.
Он пробирал до костей.
Словно ледяные тиски проникли сквозь мою плоть и кровь, сковывая тело мёртвой хваткой.
Всего несколько секунд здесь.
И я стану оледеневшим трупом.
Но разогнанная до предела мана бурлила в моём теле. Она раскаляла жилы! Давала моему внутреннему огню силы, чтобы противостоять безжалостной ледяной стихии!
Вячеслав был медленным…
Подмастерье, да.
Но Подмастерье дальнего боя! Всего одно его меткое попадание оборвало бы мою жизнь. А если бы я предоставил ему возможность, он бы действительно стёр деревушку с лица земли.
Но, увы.
Никаких возможностей для тех, кто назвался моим врагом!
А вблизи, у него не было ни единого шанса против меня!
Он медленно поворачивался.
Медленно воспроизводил технику.
Медленно осознавал, что ему приходит конец.
Он, как стеклянная пушка, на которую уже летит тяжёлый боевой молот!
И имя этому молоту — Руслан Северский.
Удар!
Я выбил из него дух, заставляя согнуться пополам и растерять весь воздух. А без воздуха чёрта с два он сможет использовать ману!
«Скачок»!
УДАР!
В ту же секунду.
Он вылетел из своей снежной бури, как помятая кукла.
Головой вниз…
Чтоб его.
Если он здесь помрёт, то Морозовы точно от меня не отстанут. А уничтожать весь их клан под корень… это может быть не так-то просто, и совершенно мне не нужно. Пока что.
«Скачок»! «Скачок»! «Скачок»!
Я перехватил Вячеслава у самой земли.
А отблагодарил он меня попыткой заморозить мою руку.
За что получил размашистый удар когтями по лицу. Он взвыл от боли и рухнул на землю, держась за располосованное лицо руками.
— Тварь! Тва-а-арь! — верещал он. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬ… — но я моментально оказался рядом, схватил за шею и двумя резкими пощёчинами заставил замолчать.
— Теперь слушай меня, — сказал я тихо, смотря в его замершие синие глаза, особенно яркие на фоне окровавленного лица.
